Кристианна закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию незнакомого и явно взволнованного мужчины, который ждал ее слов. Они знают. Они все знают.
— Я только что нашла дома странные рисунки и целую коллекцию акварелей Самуэля Муна, которые он дарил своим клиентам по строительным делам. Не знаю, что это означает.
— Я пришлю к вам криминалистов. Ничего не трогайте.
— Но я уже трогала рисунки.
— Больше не трогайте. Никого не впускайте в дом, кроме полиции.
— Детектив. Это он? Мой муж — Рафаэль?
— Я не могу комментировать. Будьте осторожны и не покидайте дом. Мы скоро приедем.
— Это значит, что Самуэль Мун не виноват?
Если Аксель и улыбнулся, то виду не подал.
— Мы обязательно с вами обо всем поговорим после того, как найдем вашего мужа. Полиция будет у вас через семь минут. Если вспомните, куда он мог пойти, пожалуйста, позвоните мне.
— Его нет дома. Где он может быть?
Логан посмотрел на начальника глазами затравленного зверька. Грин смерил его ледяным взглядом.
— Если предположить самое плохое, то он сейчас убивает какого-то ребенка, — тихо сказал стажер. Спесь с него слетела, уступив место больному чувству ответственности: любая следующая смерть от рук Рафаэля автоматически становится возможной по вине следствия. — Или работает. У него много встреч как в Треверберге, так и за его пределами. Он может быть где угодно.
— Позвоните Ковальской, уточните, был ли Магдер у нее сегодня и если был, то во сколько ушел, — бросил Грин.
— Минуту, — откликнулся Рэй, который до этого момента сохранял поразительное спокойствие, не ввязываясь в перепалку.
Криминалист вызвал Грина сразу, как только они прочли письмо и узнали имя. Аксель влетел в архив, внимательно посмотрел скриншот, изучил вложенный файл, помолчал несколько минут, а потом отдал короткое распоряжение: достать ему номер Кристианны Магдер и отправить группу в Центральный дом художника. Группа уехала через тринадцать минут (нужно было дождаться ордер на арест от шефа), а номер Акселю принесла сама мисс Ти еще через пять минут. Камилла вручила ему стикер с цифрами, сообщила, что он ничем не будет ей не обязан, если поймает эту тварь, и скрылась в своем кабинете.
— Зато мы точно знаем, что Рафаэль и Магдер — одно и то же лицо, — неожиданно спокойным тоном проговорил Грин, следя за тем, как Рэй достает из кармана телефон.
Говард и Лок дружно посмотрели на детектива в ожидании продолжения. Аксель сел на край стола, медленными движениями собрал волосы в хвост и посмотрел на них тяжелым взглядом, в котором сейчас проступало странное волчье выражение. Он изменился. Ни Говард, ни Лок не работали с ним над подобными делами и не могли видеть этой трансформации в момент, когда следствие достигает финальной черты, за которой начиналась охота на волков. В голове Акселя картина сложилась полностью, паззлы вставали на место с ураганной скоростью, поэтому внешне он казался заторможенным и спокойным. Темно-синие глаза потемнели, речь стала отрывистой.
— Мадам Магдер нашла в доме эскизы. Он рисовал ангелов, тренировался. Рэй, ты можешь отправиться туда и лично проследить за изъятием доказательств?
Лок прохладно улыбнулся.
— Позвоню Ковальской и поеду. Логан со мной?
— Нет, — покачал головой стажер. — Я должен найти Эдолу Мирдол. Они оба убивают и оба здесь. Если мы поймаем Рафаэля, но не поймаем Душителя, облажаемся, и он — она — продолжит убивать.
Аксель кивнул.
— Я согласен. Ищи, — он сел за стол.
Рэй дозвонился до приемной Ковальской, где ему сообщили, что Магдер был утром и уже ушел. Лок напомнил, что они ждут журнал, на это ему ответили, что журнал сама Аделия передаст в руки Марку Карлину, с которым встречается сегодня. Криминалист передал информацию Грину и вышел, чтобы отправиться к Магдеру домой. Ордер на обыск они получили несколькими минутами ранее: Старгард обеспечил команде зеленый коридор и пространство для маневров.
Вот бы всегда так.
Грин прикрыл глаза.
— Говард, давай поразмышляем, — сказал он, когда за криминалистом закрылась дверь. — Предположим самое плохое. Алексон Магдер сейчас занят не вопросами выставок и денег. Он не у мэра, не у кого-то из своих покровителей, он не в Париже и не в Вене. Он в Треверберге, и занят тем, что выбирает жертву или идет к ней. Или убивает ее в эти минуты.
— То есть, самый плохой сценарий.
Грин кивнул, не открывая глаз. Он выглядел предельно собранным. Высокий лоб бесконечно спокоен и чист, брови неподвижны. Четко очерченные губы мягко сомкнуты. Легкая небритость оттеняет скулы, придавая его лицу демонический вид. Тонкий нос вздернут, лицо обращено к потолку.
