Говард завис в душе, глядя на неровно выложенную плитку и позволяя горячей воде бить его в спину. Секс от мыслей спасал только на время самого секса, и, оказавшись в ванной, молодой офицер погрузился в аналитическую работу. Ему нравилось перекладывать пазлы мозаики и искать ответы на вопросы. Но не нравилось оставаться без ответа так долго. Город замер. Прокатилась волна публикаций после смерти Йорна, но ее смел девятый вал репортажей о смерти Урсуллы. Когда женщину нашли в доме Карлина, никто не поверил в достоверность фактов. Популярный корреспондент, она была известна каждому, кто смотрел телевизор. И вот ее нет. Массам было проще принять безумную смерть Йорна, чем самоубийство молодой и полной красоты и силы ТВ-дивы.
Полицейский открыл глаза и посмотрел на раковину. Рядом с зубной щеткой он увидел средство для снятия макияжа и гель для умывания. Говард поджал губы. Мира действовала слишком поспешно. Надо ей как-то намекнуть, что он не планировал съезжаться. Если не забудет. Он выключил воду, промокнул тело полотенцем и натянул хлопковые домашние брюки. До выхода на работу оставался час. Стоит позавтракать и отправиться к Грину. Марк Карлин прошел терапию и был готов выйти на работу. Нужно его встретить и поддержать. Он перенес двойной удар. Все знали, что отношения с миссис Лотти-Карлин не строились, но невозможно остаться безучастным к смерти даже почти бывшей жены. Тем более, если речь шла о самоубийстве. Говард вышел из ванной. Со смесью благодарности и отвращения посмотрел на стол, где его ждал приготовленный Мирой завтрак. Девушка сидела за столом и пила кофе, обхватив большую чашку тонкими пальцами. Она нацепила одну из его любимых рубашек. В другой ситуации молодой человек бы возмутился и выставил ее вон, но сейчас лишь улыбнулся. Он сел за стол и посмотрел ей в глаза.
— Тебя не смущает, что мне всего двадцать один? — неожиданно спросил он со спокойной улыбкой.
Мира улыбнулась в чашку. Нужно отдать должное, выглядела она потрясающе. Спортивная фигура с аккуратной грудью и подтянутой попой, тонкая талия, плоский живот, ухоженные волосы, которые она на днях укоротила, светлые смеющиеся глаза, улыбку из которых не смогла прогнать даже работа в полиции. Говард не знал точно, сколько ей лет, но скорее всего, под тридцать или чуть больше. У него уже были связи с женщинами значительно старше него, и он уходил из тех отношений в момент, когда женщина пыталась взять над ним шефство. Мира пока таких попыток не предпринимала.
— Когда ты рядом, мне кажется, что это мне двадцать один, — сказала она. — Ешь свой завтрак. Предрассудки портят аппетит.
— Спасибо, — рассмеялся Говард. — Но вещи перевозить в мою квартиру рано.
— Ты про косметику? Я ее вожу с собой всегда, — отмахнулась она. — Сегодня заберу. Не рассчитывай на большее, чем я могу тебе дать.
Она подняла чашку, как бокал, улыбнулась и сделала еще глоток. Говард облегченно выдохнул.
— Ты то, что нужно, — неопределенно сказал он и принялся за еду.
Грин ждал стажера в своем кабинете. Он что-то печатал, глядя в монитор компьютера и даже не повернул головы, когда Говард, пару раз постучав, вошел. Детектив снова собрал волосы в хвост, как делал всегда, когда хотел сосредоточиться. Логан закрыл за собой дверь, занял место напротив и положил на стол папку с записками. Аксель допечатал до конца предложения, перечитал написанное, удовлетворенно кивнул и посмотрел на стажера.
— Логан, — поприветствовал он, усыпляя компьютер.
— Детектив Грин. У нас спокойно, как в могиле.
— И мы не зря потратили этот месяц. Первая реклама выставки уже пошла, мы ждем поступления работ. Рафаэль никого не убил, значит, твоя гипотеза верна, и второе убийство — это работа над ошибками, а все предыдущие — это путь к картине.
— Или он не убил потому, что испугался. Потому, что с ним вышли на связь. Если это Мун или Мерт.
Грин холодно улыбнулся.
— Ты же не уверен, правда?
— Мне сейчас пришла мысль, которая тебе не понравится, — возвестил Логан, отодвигая от себя записки. — Путь, который мы проследили, похож на подготовку. Это и есть подготовка. Он десять лет шел к тому, чтобы нарисовать одну идеальную картину. И облажался. Пришлось повторить. Как экзамен.
— И что мне должно не понравиться?
— А что, если он не один? Если это действительно какой-то экзамен или какая-то демонстрация? Что, если он делает это не только ради искусства, но чтобы угодить кому-то? А что, если это вообще состязание?
Грин улыбнулся.
— Говард, у нас нет никаких оснований думать о состязании.
Он поднял руку, сдаваясь.
— Да, это может быть бредом, у нас нет оснований. Но мне кажется, все не так линейно, как мы сейчас видим.
Мы видим одну сторону медали. Рафаэля, который рисовал кровью и рисовал ангелов. Что, если есть не один Рафаэль? Давайте сделаем запросы и поднимем все за десять лет. Все убийства, связанные с искусством.
Грин откинулся на спинку кресла.
— Ты с ума сошел. Мы не обработаем эту информацию и за год.
