Эрби испустил страшный вопль. Этот вопль был похож на усиленный во много раз звук флейты-пикколо. Он становился все резче и резче, выше и выше, в нем слышалось безнадежное отчаяние. Пронзительный звук заполнял всю комнату…
Когда вопль утих, Эрби свалился на пол неподвижной, бесформенной кучей металла.
В лице Богерта не было ни кровинки.
— Он мертв!
— Нет. — Сьюзен Кэлвин разразилась судорожным, диким хохотом. — Не мертв! Просто лишился разума. Я поставила перед ним неразрешимую дилемму, и он не выдержал. Можете сдать его в лом — он больше никогда ничего не скажет.
Лэннинг склонился над тем, что раньше называлось Эрби. Он тронул рукой холодное, неподвижное металлическое тело и содрогнулся. Потом он выпрямился и, сдвинув брови, повернулся к ней.
— Вы сделали это намеренно.
— А если и так? Теперь уже ничего не поделаешь. — С внезапной горечью она добавила: — Он это заслужил.
Лэннинг взял за руку застывшего на месте Богерта.
— Какая разница! Пойдемте, Питер. — Он вздохнул. — Все равно от такого робота не было бы никакого толку.
Его глаза казались старыми и усталыми. Он повторил:
— Пойдемте, Питер!
После того как они вышли, доктор Сьюзен Кэлвин еще не скоро обрела душевное равновесие. Она долго стояла, глядя на Эрби. В конце концов злорадство сменилось на ее лице растерянностью и разочарованием. И все обуревавшие ее мысли слились в одно бесконечно горькое слово, сорвавшееся с ее губ:
— Лжец!
Тони был высокий, смуглый, черноволосый, с аристократическими чертами красивого лица. Клер Белмонт смотрела на него сквозь слегка приоткрытую дверь, замирая от страха и тревоги.
— Нет, не могу, Ларри! Остаться с ним дома — не могу!
Она лихорадочно пыталась найти слова, которые бы убедили мужа, но ничего не могла придумать. Она только и смогла прошептать еще раз:
— Не могу…
Ларри Белмонт неодобрительно взглянул на жену. Она так боялась этого выражения нетерпения на его лице.
— Клер, мы же договорились, — строго сказал Ларри. — Отказываться уже поздно. Ведь только поэтому меня посылают в Вашингтон, что, как ты понимаешь, означает повышение. Какие же могут быть возражения?
Клер всхлипнула:
— Просто мурашки по коже бегают. Нет, я не смогу находиться с ним рядом.
— Ну что ты, глупышка, он такой же человек, как ты и я. Почти такой же. Ладно, кончай дурить. Ну-ка, пошли.
Он похлопал ее по спине, подтолкнул к двери, и она сама не заметила, как оказалась в собственной гостиной.
— Х-хелло, — неуклюже, ни к кому в отдельности не обращаясь, поздоровалась Клер.
Ларри изо всех сил старался сгладить неловкость.
— Ну вот, Клер, познакомься. Это Тони, отличный парень. Тони, старик, а это моя женушка Клер.
Рука Ларри по-приятельски опустилась на плечо Тони, однако тот никак не отреагировал на эту фамильярность.
— Как поживаете, миссис Белмонт? — спросил он.
Клер вздрогнула — она не ожидала, что у машины может оказаться такой приятный, бархатный, низкий голос. Голос был такой же ровный и безукоризненный, как прическа и как кожа на лице робота.
— Боже мой, — вырвалось у нее против воли, — вы разговариваете!
— Почему бы и нет?
Клер только и сумела, что кисло улыбнуться в ответ. Она и сама не знала, чего, собственно, ожидала. Она отвела взгляд, затем принялась украдкой разглядывать Тони. Волосы у него были черные, гладкие, блестящие, как полированный пластик. А его покрытая ровным загаром кожа — кончается ли она там, где тело закрыто консервативного покроя одеждой?
Ледяной голос Сьюзен Кэлвин прервал размышления Клер и вернул ее на землю.
