Пожалуй, в рядах патриотов нет более яркого человека, более яркой личности, чем Александр Проханов. Знаменитый писатель, автор множества книг, лауреат престижных литературных премий, главный редактор самой популярной патриотической газеты, завсегдатай телевизионных подмостков и радиоэфиров, где он яростно и страстно отстаивает взгляды, совсем не популярные в этих аудиториях, и с блеском, с разгромным счетом неизменно одерживает победу. Потому что его поддерживает народ – тот, что за стенами теле– и радиостудий, тот, что так же, как и Проханов, по-прежнему тоскует по великой, огромной стране, в которой он еще совсем недавно жил. По той великой Красной Империи, как ее называет Проханов, что строила города и заводы, запускала в космос корабли и ракеты, где не было бомжей и гастарбайтеров, миллиардеров и олигархов, где человек труда был востребован и нужен. Да, там было немало трудностей и недостатков, но, несмотря на них, несмотря на дефицит югославских сапожек и баночного пива, колбасные электрички и прочее, у народа был смысл жизни. Смысл жизни, сегодня потерянный. Обрести его в новой реальности, возродить Государство, возродить Империю – вот за что сражается Проханов во всех этих бесконечных дебатах…
Меня часто спрашивают, какой он? Что он за человек? И много лет это вопрос ставит меня в тупик. Как ответить на него? Кто он? Для меня это человек, который изменил мою жизнь. Изменил круто и навсегда. Человек, настолько необычный и не укладывающийся ни в какие клише и рамки, что, когда всего через три месяца совместной работы, мне пришлось выбирать судьбу – я оставил всё, и пошёл за ним.
Хотя, если быть точным, то не я выбирал, а он выбрал меня, пригласив работать в создаваемую им зимой девяностого газету «День». И я до сих пор не знаю, по каким, одному ему известным критериям он это сделал. Что такое разглядел во мне?
С тех пор прошло уже двадцать два года, и ни одной секунды я не жалел о сделанном тогда им выборе. Точнее – все эти годы я бесконечно благодарен ему за этот его выбор.
Писать о Проханове сложно.
Есть даже огромный роман, где скрупулезно, день за днём, факт за фактом, разобрана до винтика вся его жизнь. Обстоятельный и талантливый роман-исследование, но, закрыв его последнюю страницу, я вдруг понял, что так и не увидел в нём того Проханова, которого вижу каждый день. Это был рассказ слепца, самым тщательным образом изучившего до миллиметра на ощупь Сикстинскую капеллу…
Проханов невыразим словами. Любое его описание, любой рассказ о нём будут неполными, потому что уходя в детали, в суть, они тут же эту суть будут утрачивать. Так, срезая цветущую ветвь для изучения её жизни, мгновенно отбираешь у неё жизнь.
И только на языке образов, ускользающих метафор можно попытаться описать его.
Проханов – ронин. Ронин – самурай, потерявший господина, «блуждающая волна», странник. И, потеряв своего господина, оставшись после его смерти в живых, ронин терял репутацию. Отныне его ничто не связывало с миром. Его путь – это путь уносимого ветром листа. Проханов – ронин Красной Империи СССР. И с её смертью его больше ничего не связывает с миром, а точнее – ничего не ОБЯЗЫВАЕТ никому.
Но, странным образом, приняв судьбу ронина, он стал Последним Солдатом Империи. И в этой своей судьбе приобрёл Непоколебимость Духа последнего солдата.
Нет более изысканного зрелища, чем наблюдать за телепоединками – современными вариантами старинных рыцарских ристалищ и гладиаторских боёв с его участием. На них Проханов просто в куски рвёт противников, испепеляет своей энергетикой, изламывает как солому и превращает в бессильных карликов. Кумиры публики и маститые политики, фехтовальщики слова и мастера полемики – перед Прохановым они все съёживаются и усыхают как листва перед пламенем.
…Я никогда не встречал людей, настолько безразлично относящихся к собственной репутации. Проханова ничуть не волновало, когда сразу после августа 1991 года, когда газета открыто выступила против Ельцина и его банды, телефоны редакции буквально разрывались от проклятий «патриотов России», клеймивших нас за то, что мы посмели выступить против «символа русского возрождения», САМОГО Бориса Николаевича Ельцина. Ему было это безразлично, и «газета Союза писателей СССР» вышла с подзаголовком «Газета духовной оппозиции». Как не задевали его проклятия после интервью с Березовским, Ходорковским или после беседы с Чубайсом. Помню, как перед публикацией интервью с Чубайсом я не выдержал спросил его, не боится ли он, что мы как газета потеряем репутацию у наших читателей после такого интервью?
– Надо либо работать на репутацию и тогда бегать к батюшкам за благословлениями на каждый чих, либо жечь репутации и делать то, что тебе интересно и что ты считаешь важным и правильным. Нет ничего более бессмысленного, чем репутация… – ответил Проханов. Это не дословная цитата, но почти дословная…
Проханов бесконечен. В нём запечатан иссушающий зной Анголы и сводящая с ума духота никарагуанской сельвы, кампучийские рисовые поля и снега афганского Саланга, руины Грозного и радиоактивный жар Чернобыля, подземные ходы Газы и грозные башни Изборска.
И драма сегодняшней России в том, что она не способна вместить всего Проханова, как современные «токомаки» не могут удержать термоядерную плазму.
Поэтому Власть с таким опасением и страхом приближается к нему. Не имея возможности разделить его энергию, сепарировать его, усмирить и заключить в свои реакторы, она лишь пользуется его взрывной мощью, направляя её на врагов России, испепеляя их.
