– Алексей, ты правда, считаешь нормальным, что декан факультета последним узнает о делах своих студентов? И когда ты собирался сообщить мне о работе в журнале? И это – Заславский назидательно поднимает палец – Я тебя даже не спрашиваю о тех слухах, что ходят по Москве про Русина в свете последних событий.
Ну ясно. Доложили про мое участие в деле заговора.
– Ян Николаевич, все решилось только в конце прошлой недели, когда бы я успел вам рассказать? Сам про журнал от Алексея Ивановича недавно узнал.
Мне вручают свежий выпуск «Правды». В самом низу первой страницы скромная небольшая заметка – Постановление ЦК по новому ежемесячному журналу «Студенческий мир». Надо будет сохранить этот для истории.
– Представь, каково мне сегодня было. Звонит утром Аджубей и сообщает ошеломительные новости: группа моих студентов с четвертого курса собирается работать в его новом журнале. А разрешение деканата вы получили на это?!
– Ян Николаевич – вздыхаю я виновато – Да ведь с составом редколлегии пока ничего не понятно! Только завтра у нас первая встреча, где все будет решаться.
– Ты еще расскажи мне, что с Марком Наумовичем не виделся!
Нет, не Москва – а деревня какая-то. Все все про всех знают.
– Встречался. В субботу вечером. Но речь у нас шла только по общим вопросам. Ну, согласитесь, что субординацию нарушать некрасиво – сначала все равно вам должен был позвонить Алексей Иванович.
– А ты ни при чем?
– А я разве сейчас к вам не пришел?
Заславский качает головой, выражая свое неудовольствие происходящим, потом откладывает «Правду» в сторону.
– Я собственно хотел и сам тебя вызвать, но по другому поводу. 11 сентября МГУ посетит английский писатель Чарльз Сноу. Нужно чтобы ты поучаствовал в этой встрече. Как студент журфака и как молодой писатель.
– Это автор детектива «Смерть под парусом»? – старательно морщу я лоб.
– Ну да. А еще известный общественный деятель, ректор старейшего университета Шотландии и третьего по значимости в Англии – Сент-Эндрюс. И человек, положивший начало дискуссии о «физиках и лириках».
Упс, кажется, я сейчас слегка лопухнулся. Быстрый прокол памяти… А может, даже и не слегка. Про статью сэра Сноу «Две культуры и научная революция» каждый интеллигент знать обязан – это предмет для нескончаемых споров. И если сам он ее не читал, то уж в пересказе других точно слышал. Споры о физиках и лириках актуальны в СССР и в мире до сих пор, хотя статье уже лет пять, и продолжаться будут еще долго. Автор в этой статье, кстати, еще и очень интересные проблемы высшего образования поднимает, так что встретиться мне с ним сам бог велел. Встретиться и взять интервью для первого номера нашего нового журнала.
Колонный зал Дома Союзов был полон. Тысячи москвичей пришли попрощаться с Элизабет Флинн. Очередь змеилась по Пушкинской улице до Копьевского переулка. Играла траурная музыка, у гроба в почтительном молчании замерли члены Президиума- 1-й секретарь ЦК КПСС Хрущев, его заместитель Микоян, апоплексичный, с трудом дышащий Козлов, хмурые Косыгин и Кириленко, невозмутимый Рашидов. Напротив стояли в тесной шеренге Суслов, Гришин, Мазуров, Малиновский и Ефремов. Всего 11 человек, что вершат судьбу не только 1/6 части света, но и половины мира.
Козлов вздрогнул, покачнулся. Хрущев бросил на друга обеспокоенный взгляд. Уж очень сильно сдал в последнее время Фрол Романович. Не вылезает из Кремлевской больницы. Вот и на траурную церемонию его привезли прямо из медицинской палаты.
– Сворачиваемся! – тихо произнес Хрущев распорядителю траурного митинга, поглядывая на Козлова.
Члены Президиума медленно стали уступать свои места караулу кремлевского полка.
Собрались все в одном из залов Дома Союзов, в котором уже был накрыт поминальный стол.
– Хорошая была женщина – вздохнул Хрущев, поднимая первую рюмку – Пусть земля будет пухом.
Выпили не чокаясь.
В зал кивнув официантам на выход, зашел мрачный Мезенцев. Прошептал что-то Хрущеву на ухо. 1-й секретарь ЦК заругался матом. Все удивленно посмотрели на него.
– Никита Сергеевич, что случилось? – спросил Суслов, откладывая вилку.
– Дерьмо случилось. Сели жопой прямо в куст крапивы – Хрущев стукнул кулаком по столу. В зале воцарилась полная тишина.
– Доложи – 1-й секретарь ЦК кивнул Мезенцеву.
– Перед смертью Элизабет потребовала разговора с председателем КГБ. Мне доложили и я выехал к ней в больницу – генерал устало сел на стул – Флинн была в полной памяти, хоть ей и кололи морфий.
– Да не телись ты! – опять вспылил Хрущев.
– Элизабет обвнила обоих Чайлдсов в работе на ФБР – дескать все деньги, что мы передаем в пользу коммунистической партии США попадают американским властям. Им также известны все наши планы в отношении коммунистических сил в большинстве зарубежных стран.
– Этого не может быть – побледнел Суслов – Товарищ Моррис – честный коммунист, его верность доказана многими делами. Это какая-то провокация – Зачем эта провокация умирающей Флинн? – поинтересовался едко Хрущев, опять кивнул Мезенцеву – Продолжай.
