– Есть вещи, которые нельзя решить, Анна! Мне нужно побыть одному и подумать. – И как-то вдруг ссутулившись, наклонив голову, ушел в ночь. Даже не сел в машину, просто ушел пешком. Я стояла на крыльце, не обращая внимания на пронизывающий ветер, который безжалостно трепал мои волосы. Господи, пожалуйста… Дай нам еще хоть немного времени вместе.
«
Нет ответа…
В тот вечер он не вернулся домой. И на следующий – тоже. Телефон – вне зоны доступа. Машина – так и осталась на подъездной дорожке.
Родители Эм, как назло, как раз собирались в отпуск на днях, и на второй день, когда я всерьез забеспокоилась, им дозвониться я не смогла, видимо, на островах плохая связь.
Оставалось только ждать. Я усердно сохраняла лицо перед Эммой, и по телефону – со своей мамой – сказала, что Эм уехал по работе. Второй день, сообщение: «Со мной все в порядке, нужно время, как Эмма?», и только я успела дрожащими руками набрать «хорошо», отправить, сообщение прочитано, следующее уже не доставлено – снова отключил телефон.
Завтрак, игры, прогулка, обед, дневной сон, полдник, прогулка, игры, ужин, ванна, почитать на ночь, лечь спать. Простая последовательность действий успокаивает. Только не думать, только не давать себе думать о том, что все разбилось, как тот бокал на дне рождения. Что все было зря, мы не справились, он не справился, и что будет дальше, что я скажу Эмме… «Все в порядке, милая, папа скоро вернется, подожди еще денек». Черт, мне бы эту уверенность, что он вернется. За все эти годы Эм никогда не оставлял меня больше, чем на пару дней. Третий день, четвертый.
В детстве родители каждое лето отправляли меня в загородный лагерь. Марта оставалась с нашей бабушкой, мама не отпускала ее в лагерь, как мы вдвоем ни умоляли ее. «Марта еще слишком мала для лагеря, может быть, через пару лет, Марк, а ты будь взрослее, не дразни сестру!»
На прощанье расстроенная Марта поцеловала меня, встав на цыпочки, и вложила мне в ладонь маленький самодельный бумажный конвертик, шепнув «прочитаешь потом», а я приподнял ее на руки, как делал обычно, и поцеловал в макушку: «Не сдавайся, Марти, мы еще съездим вместе в лагерь, я буду скучать!»
Я всегда устаю от большого количества посторонних людей, но в моменте – мне хорошо в толпе, я рад вниманию, рад верховодить и выделяться. Такой интровертный экстраверт, это про меня. В первое же лето я быстро освоился и с радостью гонял с мальчишками в футбол, играл в волейбол, участвовал во всех спортивных соревнованиях в лагере и пел под гитару у костра вместе со всеми каждую субботу. Когда темной летней ночью сидишь у костра и смотришь в небо, раскинувшееся над нами бесконечностью, а в нем – миллионы звезд. И вверх медленно взлетают маленькие тлеющие кусочки пепла – кажется, что ты попал в какую-то другую Вселенную…
Все шло своим чередом, но однажды моя жизнь вдруг совершила крутой поворот. В тот день после обеда я беспечно шел по дорожке, жуя зеленое яблоко и пиная носком кроссовка каждый встречный камешек. Мысли в моей голове крутились вокруг завтрашнего футбольного матча с командой соседнего лагеря, старательно обходя тот момент, что я не капитан команды, а всего лишь защитник.
«Эх, и почему мне только 12!», – в этот момент мне не посчастливилось пнуть довольно крупный камень, от чего я запнулся и чуть не упал, а поднявшись, вдруг увидел впереди, справа от дорожки, девчонку. Она мирно сидела на заборе спиной ко мне, что-то негромко напевала и, наверняка, хотя я видел только ее спину и пару растрепанных косичек, болтала ногами в свое удовольствие.
У каждого мальчишки бывают такие моменты, когда как будто черти надирают выкинуть что-то этакое. Как будто демон с левого плеча говорит: «А что будет, если?» И ты говоришь ему: «Да, действительно, а давай-ка проверим!»
Нехорошо кидаться яблоками в кого бы то ни было, а тем более в безобидных на вид девочек лет десяти, которые к тому же даже ничего тебе не сделали.
Девчонка ойкнула, обернулась и уже молча смерила меня негодующим взглядом, а потом молниеносно, как змея, соскользнула с забора и бросилась ко мне, схватила за плечи – да какая она сильная – и так потрясла, что казалось, было слышно, как мои веснушки застучали друг об дружку. От неожиданности я чуть не упал и только чудом удержался на ногах.
– Никогда больше не смей так делать, понял? – она смотрела на меня исподлобья, вытирая со щек слезы вперемешку с пылью.
Я примирительно поднял руки ладонями вперед: «Все, все, сдаюсь, прости!»
Мне вдруг стало и смешно, и как-то странно не по себе, пока я разглядывал ее, на голову ниже меня, с растрепанными косичками, измазанным лицом, но такую смелую и решительную.
– Ладно, на первый раз прощаю! И хватит пялиться на меня!
– Я не пя… Ну, ладно.
– Что, испугался? То-то же! Кстати, я – Анна, – внезапно ее лицо озарилось улыбкой, и она протянула мне свою маленькую грязную ручку, которую я, сам удивляясь себе, пожал.
– Я – Марк. Придешь завтра смотреть футбол? Я в команде.
