Эти записки представляют собой «сугубо частные впечатления сугубо частного лица» о том, как жили в последний период СССР и как из него выходили. А еще о том, как при непосредственном участии автора создавалась и функционировала одна небольшая софтверная компания… Это рассказ о времени и о его людях, когда побуждающими мотивами действий участников перемен, вопреки расхожему мнению, зачастую являлись не великие идеи и даже не какие-то умные соображения, а банальные бытовые и повседневно-человеческие причины.Книга, которая сейчас у Вас в руках, – одна из серии воспоминаний очевидцев и участников тех самых «перемен», среди которых – инженеры, ученые, писатели, журналисты, художники, музыканты, программисты и люди многих других профессий… Все они пишут ярко, талантливо, с большой любовью ко всем упоминаемым в них персонажам.Хочется надеяться, что чтение доставит настоящее удовольствие тем, кто жил в это непростое время, помнит его и захочет сравнить свои воспоминания с воспоминаниями автора. Уверены, что книга заинтересует и молодых читателей, в том числе специалистов в области разработки программ для предприятий.
Сии мемуары представляют собой всего лишь сугубо частные впечатления сугубо частного лица о том, как создавалась и функционировала одна небольшая софтверная компания, и о времени, в котором происходили данные события
Воспоминания эти ни в коем случае не претендуют на обобщение. Автор прекрасно понимает, что другие участники событий могут порой трактовать те же самые факты диаметрально противоположным образом.
Тем не менее данная книга, на взгляд автора, является тем самым малюсеньким фрагментом, из множества которых складывается панорамная мозаика, которую, используя пафосную лексику, можно назвать Историей. В данном случае – это история всего лишь отечественного ИТ-рынка. Впрочем, этот самый рынок является в свою очередь элементом следующего уровня, так сказать «макроэлементом». Из таких «макроэлементов» создается история страны, а из историй отдельных стран – история цивилизации.
Задачей ученого-историка на каждом уровне является обобщение элементов на основе объективного анализа всей их совокупности.
Таким образом получается, что взгляд автора на Историю как науку соответствует концепции иерархического построения программного обеспечения «снизу вверх», в то время как уже давно признано, что прогрессивной является методика построения программного продукта «сверху вниз». Но что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. Что хорошо для М&М, вовсе не обязательно хорошо и для Родины (см. Дж. Хеллер «Уловка 22»).
Ведь при построении приложения наша цель создать нечто такое, что будет делать то, что нам нужно, то, что заранее известно. А при рассмотрении совокупности исторических событий мы (вернее те из нас, кому не безразлична истина), напротив, хотим «познать неведомое».
В результате то, что годится в программировании, совершенно не подходит для исторической науки, в которой в наши дни доминирует совершенно негодная концепция построения Истории, исходя из политической целесообразности, то есть по тому самому принципу «сверху вниз» (во всех возможных смыслах). За последние годы мы наглядно убедились, что такая методика в применении к исторической науке вместо хотя бы самого грубого приближения к реальной действительности дает сплошную фальсификацию, в которой сторонники сего «господствующего подхода» склонны обвинять как раз его противников, валя, как водится, с больной головы на здоровую.
Из этих воспоминаний видно, что побуждающими мотивами действий участников рынка являлись чаще всего не какие-то умные соображения, а банальные бытовые причины. Опять-таки, автор говорит не обо всех субъектах ИТ-рынка (тем более, что ему в свое время задним числом стали известны и примеры людей, действовавших по высокоточному расчету), а только о себе. Хотя он уверен, что таких, как он, было много, если не большинство.
Кстати, зачастую эти банальные причины бывали обусловлены глобальными макроэкономическими соображениями. Однако, во-первых, это стало понятно автору не во время описываемых событий, а «задним умом». Во-вторых, выявление причинно-следственных связей, как уже говорилось выше, вне компетенции данного автора и тем более данной книги.
Впрочем, в процессе этих рассуждений мне пришло в голову, что не надо так уж ограничивать беднягу-автора. И если в описываемое время он видел (или считал, что видел) какие-то общие моменты, то почему бы ему и не обратить на них внимание Читателя (разумеется, с обязательной оговоркой на несовершенство своего зрения)?
Ну вот, пожалуй, и все, чем следовало предварить данные мемуары. Засим поехали!
Всем известно, что в СССР «белый» (то есть узаконенный) рынок присутствовал исключительно в той ипостаси, которая по-другому называлась «базар» или «колхозный рынок», и где, по замыслу Софьи Власьевны (отнюдь не ласковое прозвище Советской Власти), продавалась сельскохозяйственная продукция, выращенная в колхозах, в крайнем случае, в приусадебных хозяйствах.
Был еще вездесущий «черный» рынок, на котором торговали элитными продуктами, книгами, антиквариатом, бытовой техникой, заграничными шмотками, в общем, всем, что представляло хоть малейший дефицит. А дефицитом было почти все необходимое или желаемое в семейном быту. Субъекты черного рынка назывались спекулянтами и преследовались по закону с разной степенью активности, зависевшей в основном от настроений власти, которые, в свою очередь, были функцией времени.
