Но ее укоризна не пошла впрок. Илья плеснул в стакан, выпил.
— Часто он так, Анна Акимовна? — Женщина повернулась к маме.
— Никогда, — прохрипел офицер спецназа, осторожно берясь за бутерброд.
— Илюша пьет очень мало, — тихо подтвердила мама. — Бывает, примет, но никогда не увлекается. Он серьезный человек.
— Я бы не советовала серьезному человеку есть этот бутерброд, — предупредила женщина.
Но Илья уже откусил и чуть не сломал зубы. Пищевое изделие засохло до состояния кирпича.
— Из твердых сортов пшеницы, понятно. — Илья неприязненно уставился на водку, поднялся и убрал бутылку в шкаф под одобрительные женские взгляды.
— Потерпи, Илюша, скоро будем завтракать, — сказала мама. — Хотя ты и раньше любил все таскать со стола.
— Мы знакомы, нет? — решился Илья на сакраментальный вопрос, глядя женщине в глаза.
Она вела себя сдержанно, но в глазах ее заиграл ироничный огонек.
— Ты что, не узнаешь Катюшу Ракитину? — изумилась мама. — Удивляешь, Илья. А она сидит и молчит как партизанка.
— Да, — согласилась Катя. — Мы с этим мужчиной даже сидели за одной партой. В последнем классе он иногда держал меня за руку и говорил приятные слова. Мы с ним часто гуляли вместе. Незадолго до первого выпускного экзамена Илья горячо меня поцеловал. Дело было вечером, мы возвращались от больного одноклассника. С тех пор это стало привычкой. Мы целовались везде, когда нас никто не видел. Однажды уединились на сеновале, но обошлось. Нет, не из-за того, что у Ильи включились тормоза. Просто мне стало страшно.
— Я ничего об этом не знаю, — удивленно заметила Анна Акимовна.
— Да, у нас с ним давние отношения.
— Ничего странного, мама, — сказал Илья. — У меня не было привычки докладывать вам о важных этапах моей жизни.
— А это был важный этап? — спросила Катя.
— Мне помнится, да, — задумчиво пробормотал Илья.
Включилась память о забытых днях, поволокла в глубины. Мог бы и сам вспомнить.
Катя наблюдала за ним с ироничной усмешкой, потом спохватилась, стала снимать фартук.
— Анна Акимовна, с посудой мы расправились, мне пора. Все будет хорошо. Не забывайте, что рядом с вами всегда близкие люди. — Она легонько обняла маму, погладила ее по спине, попутно бросила взгляд на растерянного Илью.
— Подожди, Катюша, как же так? — засуетилась мама. — А завтрак? Я сейчас приготовлю.
— Успокойтесь, Анна Акимовна, ничего не надо. Кормите своего богатыря. Ему сегодня крайне нужно что-то съесть. И больше не пить. Спиртное не поможет. У меня еще дела. Может быть, я вечером забегу. — Женщина кивнула и ушла.
Илье было слышно, как она во дворе прощается с Виктором Александровичем.
Подошел кот, стал тереться об ноги. Илья посадил его на колени, погладил. Мир теплей немножко, если рядом кошка. Тимофей чуть потерпел и вцепился Илье в палец. Ему пришлось отвесить наглецу затрещину и сбросить его на пол. Отметины на пальце наполнялись кровью.
— Красивая женщина, — сказала мама и покосилась на него.
— Да, ничего. — Илья смутился. — А где Сергей? — Он зачем-то повертел головой.
— Не знаю. — Мама вздохнула. — Думаю, Сергея у нас больше не будет. Зачем мы ему, если Насти нет? Может быть, приедет еще разок-другой, цветочек на могилку положит, да и все. — Глаза матери снова наполнились слезами.
Сын подошел к ней, обнял.
— Ладно. — Она испустила тягостный вздох, улыбнулась как-то неуверенно. — Мне кажется, Илюша, я еще не совсем отдаю себе отчет в том, что Насти больше нет и никогда не будет. Не пришло еще понимание. Все думаю, вот сейчас войдет. Боюсь представить, что будет, когда я это пойму.
Сыну нужно было срочно ее отвлечь от горьких дум.
— А что у нас с Катей? — поинтересовался он. — Почему она в Быстровке?
Мама улыбнулась сквозь слезы, достала платочек из фартука, высморкалась.
— Она тебе опять понравилась, я же вижу. Сколько лет прошло — тринадцать, четырнадцать? Я ведь помню, как вы дружили. Она уроки делала, ты всегда списывал у нее. Теперь понятно, почему отметки у тебя на выпускных экзаменах были, мягко говоря, не блестящие. Ты не собирался поступать в военное училище, подал документы в энергетический…
— И даже поступил, — сказал Илья. — Кто же знал, что эта энергетика — такая смертная скука. Вообще-то мы с Катей хотели вместе в Москву поехать.
