– «Сафа, а мы будет сегодня иглать в плятки?» – внезапно прошепелявил совсем близко детский голос. Я повернул голову и увидел стоящую рядом с собой девочку лет 3. На ней была очень милая шапочка с большим пушистым помпоном, а в руках она прижимая с себе, держала игрушечного слоненка. Именно этим деталям мой взгляд уделил особое внимание. Не успел я ответить на заданный мне вопрос, как снова эта женщина появилась из ни от куда и посадила меня в машину, на заднее сидение, а рядом усадили девочку в шапочке. Она смотрела на меня ласковым взглядом, тискала своего слоненка, бормотала что-то себе под нос. За руль сел какой-то мужчина, его я тоже никогда и нигде не видел, а рядом с ним, на пассажирское сидение села эта женщина – ангел. Машина тронулась с места, мы поехали. Мне абсолютно не было страшно в этот момент. Наоборот какой-то интерес во мне жил. Чувство, будто я ждал чего-то очень хорошего, чувство праздника. Не знаю, кто поселил в мой разум это чувство, но оно мне очень нравилось. Я наслаждался видом в окне: сначала видом домов, потом видом лесов или огромных лугов. Солнышко мне улыбалось, а я улыбался ему в ответ. Чудесный день. Из памяти была стерта кушетка, на которой я недавно лежал, стерт Великих Л.В. Я дышал жизнью здесь, сидя рядом с девочкой в шапочке с большим розовым помпоном. Я снова посмотрел на нее, она уже спала, откинув голову на сидение. Женщина спереди тоже задремала, и глядя на них мои глаза тоже начали закрываться.
Я провалился в глубокий сон, в котором не было событий, кроме мерцающих цветных звезд. Они увеличивались и лопались, как мыльные пузыри, издавая хлопок; то слева, то справа; то вверху, то внизу. Постепенно эти хлопки переродились в покрикивания, уровень звука которых начал нарастать. Вздрогнув я проснулся от этих криков, и оказалось, что пришли они ко мне не во сне. Этот звук исходил от соседки, сидящей справа от меня. Девочка со слоненком истошно визжала, дергаясь, будто в конвульсиях. Машину бросало из стороны в сторону. Женщина со смертельным страхом в глазах вцепилась в руль, пытаясь как-то выровнять быстро движущийся автомобиль. Дальше все события виделись мне короткими фрагментами. Видел, как машину развернуло боком на встречную полосу.... Видел, как перед глазами возник приближающийся здоровый грузовик… И я видел этот последний взгляд, наполненный ужасом и слезами девочки в шапочке с помпоном. Темнота....Снова появился этот ветер, пронизывающий холодом все тело. Подо мной сырой асфальт. Задыхаясь, я хватался за воздух. Солнце слепило глаза, но больше оно не улыбалось мне. Я повернул голову, рядом на асфальте лежала эта женщина-ангел. Один её глаз заплыл большим черным синяком с кровяными подтеками, а вторым глазом она безотрывно смотрела на меня. Её недавно красивые пшеничного цвета волосы, теперь были все слипшиеся от крови. Женщина лежала, хрипела, задыхалась так же, как и я, но с последним вдохом произнесла: "Сынок", сжимая в руке окровавленную шапочку с большим розовым помпоном.
Открыв в очередной раз глаза я не увидел слепящего глаза солнца, я не увидел рядом лежащую женщину или девочку с тоненьким шепелявым голоском, я лишь увидел висящий пластом надо мной белый потолок, который я так не хотел больше видеть. На соседней койке в судорогах бился Великих Л.В., изо рта его струилась зеленоватая пена. Над врачом склонился мой отец, держа его руки и крича: «Леонид Васильевич, Леонид Васильевич, очнитесь!» Но последней судорогой тело врача было искажено: его руки превратились в сморщенные куриные лапки, а лицо замерло в гримасе умственно отсталого человека, глаза закатились, сердце больше не издало ни звука. Отец в полном недоумении от происходящего попятился назад от мертвого врача, периодически бросая взгляд то на меня, то на мертвеца; в итоге прижавшись к стене, так и остался там стоять. Он выглядел таким потерянным, таким испуганным, как маленький ребенок.
Мои глаза совсем не хотели видеть то, что происходило в этой комнате, во мне до сих пор жил образ того дома, той женщины и девочки. Я сидел на этой жесткой койке, смотрел на отца, и желание узнать у него, кто приходил ко мне в том сне, было настолько велико, что смерть врача меня совсем не печалила сейчас.
