Точность в переводе таких стихов вряд ли поможет: нужно, чтобы спонтанность совпала с неизбежностью, чтобы «бирюльки», в которые играет поэт, сцепились так же насмерть, как в оригинале.
Уж как этого достигнет переводчик – его дело. То ли получится склонить к любви и дружбе самые простые словарные эквиваленты, то ли – скорее всего – понадобятся окольные пути и замены… Не зря Анатолий Гелескул, великий переводчик испанской и польской поэзии, писал, обобщая собственный опыт: «Чтобы было “так”, надо, чтобы стало иначе».
Искушение «оставить так» в случае с Э. Д. особенно велико. Потому что слов мало, и каждое – важно. Но нельзя легко уступать этому искушению. «Judge tenderly of me» – это не «судите нежно обо мне». Потому что английская строка звучит как неизбежность, а перевод – как неловкое допущение. Крупная ошибка – сказать себе: «Все ключевые слова вошли в перевод; правда, звучит немного шероховато, но так и надо – ведь стихам Дикинсон гладкость противопоказана». Это неправда. Дикинсон ритмически сложна, но не корява. Наоборот, абсолютно музыкальна и естественна в каждой фразе.
Помню, когда-то на вечере молодого переводчика Аркадий Штейнберг сказал: «Вы в совершенстве, просто удивительно для такого возраста, усвоили все малые секреты ремесла». И сел на свое место. Таким образом мастер дал понять, что существуют еще и большие секреты ремесла.
Самый большой секрет – как сохранить тайну стихотворения, чтобы она не выпала в осадок при размешивании. А это всегда может произойти, пока переводчик производит свою алхимическую процедуру – взвешивает, смешивает, нагревает и переливает в другую мензурку.
