Я испуганно оглянулась. Черная непроницаемая маска закрывала лицо стоящего, напротив. Он держал меч наготове. Молнией бросился в мою сторону, от испуга я вскрикнула. Дверь распахнулась и Лойд встал на защиту. Я разглядела рану на плече. Мне так хотелось хоть чем-то помочь. Не бросая попыток вызвать огонь, я параллельно искала глазами то чем можно ударить нападавшего. Движения Лойда быстрые, четкие, даже не смотря на боль в плече. А ему определенно было очень больно, рана глубокая. Звон, встречающихся мечей отдавался в ушах. Увидев на столе тяжелый кувшин, я кинулась к нему, схватила, но не успела сделать и шагу, как почувствовала холодную сталь у моего горла.
- Эй парень! Брось меч! – над моим ухом раздался отвратительный голос.
Лойд мгновенно бросил меч, подняв руки вверх.
- Вот так вот! А теперь Сток кончай его!
Его соперник в черной маске занес оружие, и острие проткнуло бок моего друга.
- Нет! Лойд! – я забилась в руках, не обращая внимания на то что лезвие сильнее впилось в шею. Слезы брызнули из глаз. Парень упал на колени при этом смотря мне в глаза, и я видела, как из них уходит жизнь. Я закричала и ветер отозвался вихрем по комнате. Но стихия не успела набрать силу. Резкая острая боль в затылке отправила меня в непроглядную темноту…
Арон
Демон торопился из последних сил. Он знал, что его подопечные не смогут выдержать длительный полет без остановки. Поэтому приходилось останавливаться несколько раз, чтобы просто перевести дух. Ни о каком ночлеге речи не шло. Счет шел на минуты. Пока все было хорошо, браслет не подавал каких-либо признаков, Лея была спокойна и в безопасности.
Очередной перелет неожиданно прервался, вырвав из груди Демона судорожный вздох. Он сбился, его тряхнуло в небе и стал стремительно терять высоту.
- Лорд Арон! Что с вами? – обеспокоенные воины подхватили под руки своего принца и помогли не свалиться кубарем на землю, а мягко приземлиться.
Демон пошатнулся, словно получил удар под дых. Его лицо исказилось болью. Браслет сначала опалили руку, а затем стал покрываться морозным инеем, прожигая холодом. «Они все –таки добрались до нее!» Безудержная ярость поднималась из глубин его сердца. Он чувствовал все, что испытывала девушка. Страх, панику, непонимание, отчаяние. Арон глубоко и часто дышал, пытаясь прийти в себя. Эта пытка продолжалась десятки минут, дезориентируя Демона. А затем его душу словно разорвали на кусочки. Он схватился за грудь, чтобы унять эту боль. С Леей творилось что-то страшное, это ее состояние передавалось Демону. Он слышал ее плач и крик. Она кого-то звала, кого-то кто стал ей близок. А потом физическая боль избавила ее от душевных мук и немного привела Арона в чувства. Он вернулся в реальность, стоя на коленях на земле, а демоны вокруг непонимающе переглядывались.
- Нам нужно как можно быстрее добраться до замка, - Арон не узнал свой голос. – По прибытию собирайте армию. Я лечу без остановок. Встретимся в королевстве.
Демон, все еще качаясь, с трудом поднялся с земли и взмыл в небо. «Они забрали ее. Не убили. Это давало надежду на ее спасение. Главное, чтобы не смерть была их целью. А в остальном он разберется».
Путь до дома казался ему таким долгим. Минуты тянулись, часы лезвием наносили раны на сердце Демона. Когда показался Ахивэйл, Арон вздохнул с облегчением и вместе с тем с затаенным страхом. Что там случилось? Даже представить боялся картину произошедшего.
Вступив на двор, в нос ударил тяжелый удушающий запах крови. Была скорбящая тишина. Людей почти не было, а те, кто все же осмелился выйти на улицу , растаскивали мертвые тела, убирая с дороги. Где-то раздается тихий вой женщин, оплакивающих своих мужей и сыновей. Арон хотел идти быстро, но потрясение было настолько сильным, что он с каждым новым встретившимся мертвым телом, замедлял свой шаг.
Замок, когда-то сверкающий чистотой, пронизанный душевной теплотой его матери, сейчас был утоплен в реках крови. Она повсюду, на стенах, на полу. Выжившие слуги подбегали к Арону и что-то говорили, но он их не слышал, вглядываясь в тела, он узнавал каждого своего воина. Струны, связывающие его с подопечными, лопались одна за одной, оставляя окровавленные концы висеть и хлестать по его оголенным нервам.
