Если все так, то почему Чарльз, да и все остальные так холодно отнеслись к Джоджо сегодня? В конце концов, если все именно так должно быть, то пусть и идет, как идет. Нельзя допускать, чтобы отношение этих черных портило ему настроение… Но ведь портит же, черт подери! Джоджо прекрасно осознавал, что чернокожие спортсмены давно уже доминируют в баскетболе, но не мог понять, почему они держат на расстоянии
Обо всем этом Джоджо думал не переставая все время, пока мылся в душе и одевался. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как остался в раздевалке один. Все ушли, оставив Джоджо наедине с полированными дубовыми шкафчиками и матерящимся Доктором Дизом, чей голос звучал, как ему казалось, отовсюду. Доктор тем временем надрывал глотку:
Неожиданно в раздевалку вернулся Майк, одетый в футболку и джинсы.
— Ты еще здесь? — удивился он, подходя к своему шкафчику. — Вот на хрен, ключи забыл.
— Куда направляешься?
— У меня свидание, — загадочно ответил Майк. — С моей девушкой.
— С какой еще девушкой?
— С девушкой, в которую я влюблен… — Он сделал неопределенный жест куда-то в направлении баскетбольной площадки.
— Слушай, да ладно, неужели ты уже договорился с той… да ты же меня разводишь на хрен. Нехорошо, Майк, парить старого приятеля.
— Никто тебя не парит, Джоджо. Лучше скажи, что ты-то собираешься делать?
— Ну, Майк, ну, действительно, просто печка микроволновая, горячий ты у нас парень. — Джоджо покачал головой и улыбнулся Майку так, как родители улыбаются неуправляемому, но очаровательному ребенку. — Я-то? Да хрен его знает. Устал я что-то. Пойду, пожалуй, пивка попью. Я уж думал, сегодняшняя тренировка никогда не кончится. Глянешь на трибуну, а тренер все сидит там как ни в чем не бывало…
— И не говори.
— Ты хоть врубился, что мы там гонялись за мячом и друг за другом три часа кряду? Без единого хренова перерыва? Охренеть можно.
— Да, пожалуй, это покруче бега будет, — ответил Майк. — Хотя кто его знает. Помнишь, в прошлом августе чертова жарища стояла, а мы все наматывали по стадиону круг за кругом.
— Да, у каждого есть своя любимая хрень, — заключил Джоджо.
— Хрень?
Джоджо оглядел помещение, словно хотел еще раз убедиться, что кроме них с Майком тут никого нет.
— В тот день, когда у нас начнутся официальные тренировки, я, наверное, не побоюсь и задам всей нашей компании один простой вопрос: мы тут, на хрен, тренируемся или грыземся не на жизнь, а на смерть? Ты посмотри на наших придурков: все играют так, будто их жизнь зависит даже не от того, как команда сыграет по ходу сезона, а от того, удастся ли произвести впечатление на тренера прямо в августе. Чтобы прогнуться перед ним, каждый готов тебе если не башку оторвать, то уж ноги оттоптать — это точно.
— Ты про Конджерса?
— И про него, конечно, тоже, но не только про него. Устал я от всего этого черного баскетбола Почему заведомо считается, что они лучше нас? Вот тренер — он же белый. И большинство тренеров белые. Но поставь перед ними двух игроков абсолютно одинакового класса, черного и белого — они обязательно скажут, что черный лучше. Почему-то они все считают, что у чернокожих какой-то особый талант к баскетболу. Понимаешь, о чем я?
— Ну, вроде того.
— Когда я был в летнем лагере «Найк», так из кожи вон лез, разве что ногой мячи в корзину не забрасывал, и только тогда на меня обратили внимание.
— Но ведь обратили же, а если бы не обратили, хрен бы ты оказался в лагере, а уж тем более хрен бы тебя взяли в эту команду.
