В гареме была паника. Янычары убивали всех, кого могли увидеть. Наложниц, евнухов, всех, кто был как-то связан с династией. Когда путь в гарем был расчищен, вперёд вышел один евнух. А из-за его спины вышла женщина, этой женщиной оказалась Гюльбахар.
— Здесь ещё остались рабыни или евнухи, Берчем Ага? — спросила Гюльбахар.
— Нет, Султанша, — сказал Берчем, — что делать дальше?
— Захватите дворец полностью, чтобы наши люди были везде, — сказала Гюльбахар, — пошлите налифтар в покои Махпейкер, Симисшах и Атике, пусть их задушат шнурком.
— Как прикажите, — кивнул Берчем.
***
Дверь в покои Симисшах распахнулась, и вбежали палачи. Они опрокинули всё, чтобы найти Симисшах, но её здесь не было. Вдруг, палач, стоящий ближе к двери, почувствовал жжение, повернувшись, он увидел Симисшах. Она резким движением вытащила меч из него, и добила. Палачи обернулись. За столько лет Симисшах ещё не разучилась держать руке меч. Несколькими движениями, Симисшах зарезала остальных палачей. В покои забежала Нергисс.
— Что нам делать, Султанша? — воскликнула Нергисс.
— Бери факел и кинжал, пойдём в покои Валиде, — сказала Симисшах, — если появились недоброжелатели, то они первым делом отправятся к Валиде.
Симисшах приказала вывезти Махпейкер из дворца, чтобы она не пострадала. Однако дочь отказалась и решила помочь матери, ведь сама неплохо владела мечом. По дороге убивали всех недоброжелателей, пока не появились возле покоев Валиде. Дверь была открыта. Симисшах вбежала внутрь, и увидела, что к горлу Кёсем приставлен меч. Рядом с палачом стояла Гюльбахар.
— Змея… Я должна была догадаться, что это твоих рук дело, — прошипела Симисшах.
— Ты предсказуема, Симисшах. — улыбнулась Гюльбахар. Сзади их окружили, и захватили Махпейкер. Симисшах хотела их ударить, — не спеши, одно твое движение, и ты лишишься дочерей. — угроза детьми заставила Симисшах опустить меч, — вот так, молодец.
— Что нам с ними делать, Султанша? — спросил Берчем.
— Отведите всех в темницу, — сказала Гюльбахар, — так уж и быть, я позволю юной Эмине Султан быть с матерью, однако не долго. Её постигнет та же участь, которой подвергли её покойного старшего брата. Увести!
***
Уже в темнице, Симисшах поняла, что их убьют. Конечно, стоило надеяться, что Мурад прибудет вовремя, ведь уже были сведения, что Багдад уже завоёван. _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ Симисшах держала в руках маленькую дочь, а, напротив, в клетке сидела Кёсем, чуть левее от неё — Махпейкер, а правее — Атике.
— Матушка, что нам делать? — спросила Атике, — Гюльбахар не пощадит из нас никого.
— Не волнуйся, дочка, — сказала Кёсем, — Мурад уже в пути, он спасёт нас.
***
Уже когда Мурад был в пути в Стамбул, ему сообщили о том, что на дворец было совершено нападение, и почти все верные ему и Валиде люди, были жестоко убиты. Члены династии, включая маленькую Эмине, были взяты в плен. Мурад приказал ускориться.
***
Прошло два дня.
Вестей от Повелителя не было. Все были так напуганы, что даже есть, отказывались, а никто их не заставлял, всё равно убьют.
Внезапно, в темницу заходят палачи, а следом за ними заходит и Гюльбахар. Все сразу же насторожились, потому что не знали, кого убьют или задушат первым. Гюльбахар осмотрела каждую, и остановила свой взгляд на Симисшах.
— Должна признаться, что ты куда умнее, чем я думала, Симисшах, — сказала Гюльбахар, — подослала ко мне свою шпионку, она втёрлась мне в доверие, подослала наложницу Ахмеду, Ибрагиму… Ты куда умнее, чем кажешься.
— Не люблю, когда меня недооценивают, — сказала Симисшах. Гюльбахар кивнула, и двери камеры открылись. Палачи зашли внутрь, и, забрав у Симисшах Эмине, вынесли её из темницы. — НЕТ! — крикнула Симисшах, палачи вернулись, и схватили её за руки. Симисшах билась, пыталась вырваться, но не получалось. Махпейкер вцепилась в ставни решётки, крича и проклиная Гюльбахар, молила, чтобы мать пощадили, но на Гюльбахар это не действовало. Через шею Симисшах перекинули верёвку, и начали сдавливать. Воздуха катастрофически не хватало. Симисшах схватилась руками за верёвку, пытаясь ослабить хватку, но палачи были куда сильнее.
— Аллах, спаси нас! — воскликнула Махпейкер. Кёсем, камера которой находилась прямо напротив камеры Симисшах, тоже вцепилась в ставни, и смотрела Симисшах прямо в глаза.
— Вы.… Были правы, Валиде, — уже хриплым голосом сказала Симисшах, и улыбнулась, — этот дворец может стать тюрьмой, если не умеешь в нём жить… Я научилась, Валиде… Научилась всему, чему учили меня вы… Я… Не хочу бросать детей, но пожалуйста… Позаботьтесь о них… Кроме вас и отца у них никого больше нет… Да… Я умираю… Но умираю свободной женщиной… А ты, Гюльбахар, умрёшь рабыней… Рабыней.… По которой некому будет держать даже траур… — Симисшах улыбнулась и посмотрела на свекровь, — я… последняя, кто унаследовал этот перстень… Я — последняя владелица перстня Хюррем… Султан…