Ты хочешь найти хорошую работу, влюбиться и заняться наконец сексом? Что, если вместо этого в твоей жизни пустота, нервы на пределе, а твоя работа никому не нужна? Когда все достало, остается только поставить точку. Так считает Герри — тридцатилетняя несостоявшаяся писательница и в целом разочаровавшаяся женщина. Герри решает покончить с собой и рассылает всем своим близким и знакомым прощальные письма, изложив в них всю правду и ни капельки не стесняясь в выражениях. Но по случайной оплошности ей не удается осуществить задуманное, и ее жизнь становится настоящим фейерверком страстей. Ведь, прочитав дерзкие письма Герри, все уже думают, что она умерла, или… желают ей смерти! Этот роман насмешит и порадует даже самых отъявленных пессимистов.
— Подай мне, пожалуйста, маленькое блюдо из шкафа, Лу… Ти… Ри… — сказала мама.
После обеда остались одна картофелина, тонюсенькая сосиска и столовая ложка красной капусты. Выбросить все это маме было жалко.
— Тут как раз хватит на одного, — произнесла она.
Конечно же, меня зовут не Лутири. Просто у меня есть еще три старшие сестры, и маме всегда бывает сложно с ходу сообразить, как обратиться к каждой из нас. Зовут нас Тина, Лулу, Рика и Герри, но мама называет нас Лутири, Гелути, Рилуге и так далее — благо вариантов существует бесконечное множество, если считать четырехсложные. Я Герри, самая младшая. И я, единственная из всех, живу одна. И почему-то считается, что я должна наедаться одной картофелиной, крохотной сосиской и столовой ложкой красной капусты. Как будто у одиноких людей аппетит автоматически снижается.
— Это не тот контейнер, он же двойной, а я просила маленький, — начала нервничать мама.
Поставив пластиковый контейнер обратно в шкаф, я протянула ей другой.
Я пришла на субботний обед к своим родителям, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но, согласно моему плану, этот обед должен был стать нашей последней совместной трапезой.
— А это специальный контейнер для хранения продуктов в холодильнике, чтобы они оставались свежими! — Мама бросила на меня недовольный взгляд. — Он же просто огромный. Ну не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле.
— А этот как тебе?
— Тоже не тот! Это контейнер из набора «Кларисса». Но ладно уж, сойдет. Давай его сюда.
То, что моя мама не в состоянии запомнить имена своих детей, зато точно помнит назначение всей кухонной утвари, уже само но себе странно. Не говоря о том, что я с гораздо большим удовольствием называлась бы, например, Клариссой, а не Гердой. Но так уж повелось: почти у всех людей имена лучше моего.
Хотя моих сестер назвали тоже не ахти как красиво. А дело в том, что все мы должны были появиться на свет мальчиками: Тина — Мартином, Рика — Эриком, Лулу — Людвигом, а я — Гердом. После рождения каждой из нас родители просто привешивали букву «а» в конце мужского имени.
Тина особо не жаловалась на свое имя. Единственное, что ей не нравилось, — это то, что имя Мартина часто встречается. Более того, она вышла замуж за человека по имени Франк Майер, которого тоже не радовала распространенность его имени. И теперь у их детей такие имена, которых больше ни у кого нет (если вы меня спросите, я скажу: и, слава богу, что нет!). Их зовут Хизола, Арсениус и Хабакук.
Хизоле двенадцать, и говорит она очень мало, что Тина объясняет наличием у дочери зубных скоб, я же грешу на четырехлетних братьев Хизолы. Они близнецы и безобразничают постоянно. Что они и продемонстрировали только что, во время обеда.
Мне совершенно не надо было переживать о том, что кто-то может заметить, что со мной не все в порядке — близнецы, как всегда, успешно удерживали всеобщее внимание. Даже если бы я за обедом непринужденно держала свою голову под мышкой, этого все равно бы никто не заметил.
Хабакук размазал картошку поверх капусты, а потом попытался, не разжимая челюстей, протолкнуть в рот кусок сосиски через дырку, оставшуюся от недавно выпавшего зуба. При этом Арсениус молотил ложкой по тарелке и ревел: «Хабакук! Шпук! Шпук! Шпук!» Через некоторое время Хабакук, закашлявшись, выплюнул сосиску обратно на тарелку.
— Хаби! — тихо и с укором произнесла мама. — Что о нас подумает Патрик?
— Мне дела нет до того, что он подумает, — заявил Хабакук и выковырнул кусок капусты, застрявший у него между зубов.
Патрик — это новый парень моей сестры Лулу. Когда Лулу привела его в первый раз, у меня глаза на лоб полезли: Патрик был как две капли воды похож на моего знакомого.
Ну, «знакомого» — это, пожалуй, слишком сильно сказано. Он выглядел точно как один тип с сайта знакомств, с которым я однажды встретилась после того, как мы пообщались в Сети. Называл он себя otboyniymolotok31. Воспоминания о той единственной встрече у меня были малоприятные, поэтому я сначала, ошарашено уставилась на Патрика. Но он ничем себя не выдал — сделал вид, что мы незнакомы. Этот молодой человек даже глазом не моргнул после того, как Лулу меня представила, а я сказала: «Очень рада познакомиться. Ты просто молоток, что пришел» — и пожала ему руку. Хотя у меня отличная память на лица, я тогда пришла к выводу, что ошиблась. Патрик просто очень сильно похож на парня под ником otboyniymolotok31. Он отлично выглядел, даже несмотря, на маленькую, остренькую козлиную бородку. И, в отличие от того типа, в общем и целом вел себя нормально. Правда, он очень загадочно ответил на вопрос о своей работе.
— Кто вы по профессии? — спросил мой папа, и Патрик небрежно бросил:
— Ай-ти[1].
Сегодня он уже в третий раз пришел в гости к моим родителям, но они и на этот раз постеснялись спросить, что это за работа такая — ай-ти. Но я заметила, как мама отвела Лулу в сторону:
— Так чем же все-таки занимается Патрик, дорогая?
О, и Лулу ответила:
— Ай-ти, мама. Он ведь уже говорил в прошлый раз.
