Невструев был добрый командир.
– Ну, если хорошей, – сказал он, улыбаясь, – идите. Если задержит патруль, скажете: «С разрешения командира роты».
Окончив разговор, я посмотрел на часы: времени до встречи оставалось мало. Я побежал к кинотеатру и тут понял свою ошибку: сапоги жали нещадно, бежать в них было нестерпимо больно. Прибежал к кинотеатру – Ирины нет. «Должно быть, ждет меня в фойе!» Сунулся в фойе – контролер не пускает. Я в кассу – билетов нет. Я к администратору – билетов нет.
– Один билет! Жизнь зависит! – взмолился я.
– Ну, если жизнь… – администратор достал какую-то книгу и, не торопясь переворачивая страницы, стал искать билет, приговаривая: – Ну, если жизнь… Ну, если жизнь… Ну, если жизнь зависит…
Наконец, отыскав билет, отдал его мне.
– Денег не надо!
Вбегаю в фойе – ее нет. Очевидно, вошла в зал. Я в зал. Хожу по проходу, ищу ее по рядам. Ирины нет. «Не пришла!» – думаю я. Огорченный, постояв около кинотеатра и не дождавшись ее, хромая, плетусь к Зеленому театру. Надеюсь продать билеты. Но желающих купить нет. «Черт с ними, с билетами!» Хочу уходить. Вдруг какая-то девушка – я видел ее на танцах – спрашивает лишний билетик.
– Есть лишний!
– Сколько? – интересуется она ценой.
Я показываю билеты. Увидев цену, она даже вскрикнула.
– Ой! Как дорого!
Мне стало стыдно. Студентке предлагаю такие билеты! Оправдываюсь:
– Я не продаю, я приглашаю. Пойдемте вместе.
– Но так дорого…
– Ждал свою девушку, а она не пришла… – объясняю я.
Входим в зрительный зал. Моя попутчица спрашивает.
– Что это вы так хромаете?
– Неудачно приземлился, – с ходу придумал я.
Садимся на свои места. На нас с подозрением смотрят соседи, обладатели дорогих билетов: генерал с женой и какой-то старик в шикарном по тому времени костюме.
До войны традиционно в Ессентуки приезжали лучшие артисты. Приезжали они и сейчас. Но мне было не до концерта. Я думал: «Почему она не пришла?» В антракте замечаю, что на нас смотрит какая-то молодая пара и нехорошо улыбается.
– Что они на нас так смотрят? – спрашивает моя попутчица.
– Не знаю.
А молодая пара направляется прямо к нам, и девушка, измерив взглядом мою попутчицу, говорит мне:
– Вот вы, оказывается, где! А мы с Ириной ждали вас у кинотеатра…
Я чувствую себя, как преступник, пойманный на месте преступления, и пытаюсь что-то объяснить. Но она только многозначительно кивает. Мол, знаем мы вас…
Звенит звонок, начинается второе отделение концерта. И опять я смотрю на сцену и ничего не вижу. Только думаю: «Как неудачно все получилось!» Мне стыдно и обидно. Я чувствую себя бесконечно виноватым перед Ириной и боюсь ее потерять. Когда концерт закончился, я, извинившись перед своей попутчицей, подхожу к подружке Ирины.
– Очень прошу вас! Скажите Ирине, что это недоразумение и я буду ждать ее в воскресенье в клубе…
Все дни до воскресенья я думаю, как объяснить Ирине то, что со мной приключилось. И чем больше думаю, тем больше отчаиваюсь: уж очень все неправдоподобно. Поверит ли она мне?
В воскресенье, мучимый сомнениями (придет или не придет?), иду в клуб. Ирина здесь. Подхожу к ней, приглашаю на танец. Она как ни в чем не бывало соглашается. Танцуем. А я все думаю, как начать трудный для меня разговор. Наконец решаюсь, начинаю лепетать какие-то слова.
– Не будем об этом! – прерывает меня Ирина.
Я смотрю на нее. Почему она так сказала? Обижена? Нет! Она улыбается мне. Она действительно не хочет говорить об этой ерунде. «Боже! Какая девушка! Как с ней хорошо и просто!» – радуюсь я. У меня как гора с плеч свалилась. Я провожаю ее и снова осмеливаюсь спросить, когда мы встретимся. Договариваемся через неделю в городской библиотеке. До воскресенья целая неделя. Я огорчен.
На площадке напротив нашего особняка я проводил занятия по рукопашному бою. Обычно посмотреть на занятия собиралась толпа любопытных.
Вдруг в этой толпе замечаю Ирину и Любу. Тут уж я решил распустить свой «павлиний хвост», показать, на что я способен. Я эффектно отнимал у воображаемого противника нож, обезоруживал «вражеского часового», бросал через себя здоровенных парней. И так увлекся, что не заметил, как девушки ушли.
Мы питались в столовой истребительной роты. В столовую мы по утрам шли мимо вокзала, через пустырь. Невструев поручил вести строй мне. Ирина в это время спешила на электричку (она училась в Пятигорском педагогическом институте). Обычно мы встречали ее на пустыре, и я обменивался с ней взглядом или несколькими словами. Эти минуты делали меня счастливым на весь день. Приближаясь к нашему строю, она слышала только «ч-ч-ч» и понимала, что речь идет обо мне и о ней.
