Смотрю сквозь пелену слез на краски этого мира и пытаюсь запомнить каждую его деталь.
« — Запомни это, Mary. Ваас — твой главный враг, и ты борешься на нашей стороне против диктаторства этого ублюдка, который убил твоего друга!»
Смаргиваю, чтобы чертова слеза предательски скатилась по щеке, а пелена пропала: я хочу запомнить лицо каждого ублюдка, который направляет на меня ствол.
«У меня для тебя охуительные новости, Mary. Тебя решили сделать очередным воином ракъят, чтобы ты стала избранной марионеткой моей долбанутой на голову сестрицы и давала надежду ее обезьянам.»
В голове все смешалось, но я точно знала одно: они все решили, что могут управлять мной, как куклой, могут пользоваться в личных целях. Что я не в том положении, чтобы сама определять свою судьбу. И Роджерс, и Монтенегро, и их на голову ебнутые фракции — все они возомнили себя вершителями судеб…
Вот только я открыла глаза. Открыла, а теперь закрою их навсегда.
Мой палец надавливает на курок…
— Маша…
Сквозь звон, раздающийся в ушах, я услышала, как кто-то зовет меня по имени. Зовет меня не той чертовой Mary, а моим настоящим, русским именем.
— Маша?
Он произнес мое имя еще раз, и я услышала его голос отчетливее. Такой спокойный, негромкий, даже нежный. Внушающий доверие…
— МАША!
Я подняла мокрые глаза на пирата, что вышел из толпы, и узнала в нем Арэса — того доброго парня, с которым мы подружились этим днем. Человека, который обещал мне помочь всем, чем сможет — мне только надо было попросить…
— Помоги мне… — одними только губами прошептала я, продолжая приставлять дуло пистолета к мокрому от слез подбородку.
Пират, как и все присутствующие здесь, направлял на меня дуло винтовки, но я знала, что он делает это не в целях угрозы. Это его обязанность, данный ему приказ, требующий исполнения… И его выдавали глаза: взволнованные, возможно, даже испуганные.
«С чего бы ему так волноваться за меня? Мы едва знакомы, » — пронеслось в голове, но я отбросила эти мысли куда подальше: люди могу быть человечны…
Арэс явился сюда в качестве последней ненадломленной соломинки, удерживающей меня в этой жизни, и я не могла не быть благодарной ему за это.
— Сейчас ты медленно опустишь пушку… — вкрадчиво произнес пират, медленно опуская дуло винтовки к земле в знак того, что он не представляет для меня угрозы. — Пожалуйста… — приказным тоном добавил он.
Арэс протянул мне ладонь, но я не знала точно, чего он ждет: чтобы я кинула ему пистолет или же подала руку, идя навстречу. Нас разделяла всего лишь трехступенчатая лесенка и еще около метра — я могла бы довериться этому парню, отбросить оружие и со слезами на глазах подбежать к нему, обвить его шею руками и спрятаться от разъяренной толпы за его широкими плечами, найти спасение в руках человека, с которым мы были едва знакомы, но которому я уже безгранично доверяла…
Но я не сделала этого. Не сделала, потому что не хотела подставлять его, не хотела, чтобы ему угрожала опасность, исходящая от других пиратов. И пока я удерживала глок возле горла — я удерживала всю эту свору бешеных псов.
— Нет, — отрезала я.
— СДАЙСЯ, МАША! — рявкнул пират, делая шаг по направлению ко мне.
Я же боязливо отступила назад.
— Не делай себе же хуже! Опусти пушку и возвращайся в хижину! Мы уже достаточно поквитались, хватит крови!
— Нет! Я, вашу мать, ничего не собираюсь забывать!
Взгляды всех присутствующий обратились к крупному мужчине в бронежилете, вставшему на невысокий ящик и поднявшему свой здоровенный кулак к небу — в толпе прошел гул одобрения, а по лицу Арэса скатилась капелька холодного пота.
— Эта сука грохнула столько наших ребят! С какого хуя мы должны так просто отпустить ее, чувак?! Мерзавка должна быть наказана! Не мы виноваты в том, что этой суке удалось сбежать. В этом погрешен Тони, и он уже отправился на тот свет!
Пират так же громко обратился к толпе.
— Так почему я или вы должны отвечать за его косяки и за косяки какой-то девчонки?!
Разумеется, пираты одобрили эту «пламенную речь» и уже было вновь нацелили на меня оружие. Я была уверена, что в следующую секунду мое тело упадет замертво на эту землю и станет похоже на решето из-за сотни прошедших насквозь пуль, но Арэс среагировал как нельзя быстро, одним только громким:
— ЗАВАЛИТЕСЬ!
Его юный голос приобрел неслыханную мной до этого твердость и уверенность. Я не видела его серых глаз, так как пират был обращен к моим врагам, но была уверена, что в них плещется ярость и непоколебимость. Он стоял твердо напротив целой вооруженной толпы, и ему было плевать, что о нем подумают. Главное, чтобы его слышали. И его слышали прекрасно. В тот момент Арэс перестал казаться мне тем скромным юным парнем, который расцветает при виде адресованной ему девичьей улыбки. Теперь это был другой человек, настоящий мужчина, который дал мне слово помочь и сдержал его…
