Перчатки для вечера нашлись совсем тонкие, полупрозрачные. Несмотря на это, они прекрасно скрывали мои жуткие шрамы, что делало их особо ценным предметом гардероба. Прежде чем натянуть их, я придирчиво осмотрела свои руки. Несмотря на мои многочисленные попытки избавиться от следов ожогов, они по-прежнему выглядели словно лоскутное одеяло: слои кожи наползали друг на друга, а ногти росли неровно и некрасиво. Вздохнув, я в задумчивости покрутила кольцо на безымянном пальце правой руки. Точно такое же было у Миры. Однажды мы решили сделать одинаковые кольца в знак сестринской любви и заказали их у знакомого ювелира. Колечко было двухслойным: наружная часть -- из красного золота, средняя, подвижная -- из белого. Эту внутреннюю часть я порой крутила в минуты задумчивости, и движение металла успокаивало меня, настраивая на позитивный лад. Сейчас я, как обычно, прокрутила его ровно тридцать один раз (по числу дней в этом месяце) и загадала желание: чтобы сегодняшняя ночь прошла легко и без проблем.
Возможно, выбранное мной платье (узкое, цвета лунного камня) было не самым подходящим для того, кто хотел бы сорвать его с меня одним движением. Однако Джонатан, я надеялась, не скрывал в себе зверя. То, что я о нем знала, подсказывало мне: он будет действовать нежно и осторожно, чтобы не причинить дискомфорта, а напротив, доставить удовольствие. Увы, последнее было невыполнимой задачей.
Весь ужин мы переглядывались, улыбаясь так, словно делили на двоих одну тайну. Судя по кислому виду Ярдли, он быстро понял, что между мной и Джонатаном установилась особая связь, недоступная окружающим. Возможно, из-за волнения я выпила чуть больше, чем обычно себе позволяю, и от этого голова моя стала легкой, а мысли опасными. Мне даже захотелось протянуть руку и коснуться Джонатана -- невзирая на свидетелей в лице Ярдли и прислуги, время от времени появляющейся в столовой.
Ощущение предвкушения было до того острым, что я с трудом смогла проглотить несколько листиков салата, а к мясу едва притронулась. Обычно я не жалуюсь на аппетит, и благодаря удачной наследственности это никак не отражается на моей фигуре, однако в тот вечер я отказалась от десерта, желая провести несколько минут в одиночестве и собраться с мыслями перед приходом Джонатана.
Войдя в свою комнату, я на секунду прислонилась спиной к стене, надеясь остановить головокружение. Желание близости с ним было так велико, что я едва сдержала стон. Впрочем, я говорю не о половом акте как таковом -- мне хотелось другого: прижаться к Джонатану, вдохнуть его запах, уснуть в его объятиях, положив голову к нему на грудь. Ни один другой мужчина не вызывал у меня подобных желаний, никто не заставлял чувствовать себя не самостоятельной личностью, но частью единого целого...
Негромкий стук в дверь прервал мои мысли, заставив сердце замереть, а потом -- забиться быстрее. Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать, кто переступил порог моей белой комнаты.
Джонатан подошел ко мне со спины и молча положил руки на талию. Он прижал меня к себе, и я услышала, как быстро бьется его сердце. Несколько секунд мы просто стояли рядом, наслаждаясь близостью друг друга и пытаясь выровнять дыхание. Потом Джонатан наклонился к моему уху.
- Я ужасно соскучился, - сказал он, едва ощутимо касаясь мочки губами.
- Я тоже, - призналась я. - Почему вы так долго не шли?
Джонатан прижал меня крепче.
- Нужно было кое-что уладить, - он поцеловал меня в шею -- туда, где бился пульс. - Проклятые дела... Простите, что заставил ждать.
Должно быть, опять звонила его бывшая жена. А может, Ярдли доставал своими вопросами. Но теперь наконец-то между нами не стояло теней прошлого. В эту ночь Джонатан принадлежал только мне.
Я повернулась к нему и провела рукой по его лицу. В ответ тот закрыл глаза и прижался щекой к моим пальцам, словно пытаясь не упустить ни единого прикосновения.
- Что вам нравится? - спросила я. - Я сделаю все, что вы захотите.
Его ресницы разомкнулись.
- Все, что угодно? - недоверчиво сказал он. - А чего вы сами хотите?
Я осторожно поцеловала его в уголок рта. В эту секунду я нисколько не сомневалась в своем ответе.
- Вас.
Джонатан вздрогнул, словно от удара. С его губ сорвался короткий стон, как будто своим ответом я сделала ему больно.
- Вы доверяете мне? - уточнил он. - Уверены?
Я в жизни ни в чем не была так уверена. Именно это я ему и сказала. В ответ он запечатлел на моих губах легкий целомудренный поцелуй.
- Дайте мне минуту, - попросил Джонатан.
Едва за ним закрылась дверь комнаты, я опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Голова кружилась -- от вина и волнения, а сердце стучало до того быстро, что было трудно дышать. Что он задумал? Почему ушел? Эти вопросы не давали мне покоя. Но прежде, чем я начала искать причину в себе, дверь снова открылась. Облегчение, которое я ощутила, было до того велико, что у меня на секунду потемнело в глазах. Значит, моя мысль о том, что Джонатан счел меня слишком странной и сбежал, была глупой и преждевременной.
