К моему удивлению, желающих взять опеку надомной оказалось целых три человека. Две Ташкентские тетки и бабушка, мать отца, живущая в Ургенче. Теток я знал, как облупленных и поэтому всеми силами старался отказаться от их опеки, даже несмотря на то, что видел бабушку всего однажды. Но кто будет слушать сопливого девятилетнего пацана? И опеку присудили одной из теток, мотивируя это еще тем, что та является заслуженным учителем республики.
Ну не может заслуженный учитель нанести вред ребенку, тем более родному, видимо посчитали они. А то, что моя мать вот уже около года находилась в ссоре со своей заслуженной двоюродной сестрой, и именно из-за меня, никто не захотел принять во внимание.
— Не выдумывай, Саша! Не было никаких ссор. — слащаво приторным голосом сказала будущая моя опекунша. Но судя по ее взгляду, брошенному на в мою сторону, меня ожидало веселое детство.
У тети Кати, было своих двое детей. Правда старший сын Григорий уже успел закончить школу, поступить в институт, и даже жениться. Как я понял из разговоров моя квартира вначале предназначалась именно ему, но видимо решив, что она все же побольше имеющейся двушки, правда почти в центре города, это решение переиграли тетя Катя вместе с мужем и младшим сыном переехала к нам. Вернее сказать, уже к себе, так как судя по документам, которые как-то попались мне на глаза, квартира уже чудесным образом перешла во владение тети Кати, а я оказался там всего лишь жильцом.
Комната, которую я занимал раньше единолично теперь оказалась разделена с моим троюродным братом. Причем мой диван, достался именно ему, а мне была поставлена узкая железная кровать с панцирной сеткой. Впрочем, она была достаточно мягкой поэтому я особенно не спорил по этому поводу. А вот то, что Виталик, мой троюродный брат, мог бы занять отдельную комнату, вполне громко озвучил. В ответ услышал, что зал является общей комнатой, и если есть такая возможность, то пусть ею и остается. Вот если бы мы были разнополыми, тогда другое дело, а раз мы братья то и стесняться нам друг друга не стоит. Поэтому тетя Катя и дядя Боря заняли комнату моей покойной сестры.
Мы с Виталиком были одногодками, поэтому с первого сентября пошли в одну школу. Более того даже в тот же класс где я и учился до трагедии. Несмотря на, казалось бы, общие интересы, один и тот же класс, одна школа, отношения у меня с братцем не сложились. То есть внешне мы, как бы и не дрались, но и особенной дружбы у нас не получилось. В общем терпели друг друга. Впрочем, этому способствовали и отношения опекунов ко мне. Внешне вроде было все прилично, но с каждым днем оказывалось, что я чем-то хуже Виталика. Если он получал отличную оценку его хвалили, ставили в пример мне. Если это случалось со мной, или не замечали подобного, хотя тетя ежедневно проверяла наши дневники, или особенно если такая же оценка была и у брата, то меня обвиняли в списывании.
Кролики, которых ранее разводили мои родители, никуда не делись. Наоборот, с помощью дяди Бори в огороде появилось еще с десяток клеток, а кормление всех расплодившихся животных так и осталось на мне. Правда зимой, кроликов кормили купленным в совхозе комбикормом, или зерном, а иногда если того и другого не было, то хлебом, купленным в магазине. Правда для кормления животных покупать хлеб было запрещено, поэтому в этом случае я объезжал все хлебные магазинчики нашего района покупая в каждом по одной-две буханки.
Впрочем, я не особенно обижался на это. То же самое я делал и со своими родителями, потому ничего нового здесь не появилось. Единственно прибавилось количество животных, но тут мне было обещано, что летом брат будет помогать мне в заготовке кормов.
В общем в первые полтора года моей жизни с опекунами если и были какие-то шероховатости, то они довольно успешно сглаживались тетей Катей. Во всяком случае я не ощущал себя чем-то обделенным. Хотя возможно этому способствовало еще и то обстоятельство, что раз, а то и дважды в месяц, особенно в первое время, к нам наведывались из инспекции по делам несовершеннолетних и проверяли как я живу. Впрочем, уже к лету, подобные посещения сократились, а после и прекратились вообще. Видимо где-то там решили, что я попал в приличную семью, где меня любят, лелеют и у меня все прекрасно.
