Автоматический боевой комплекс с искусственным интеллектом был запрограммирован и поставлен охранять важный объект на Луне. В результате нескольких повреждений электронный мозг перестал понимать разницу между "врагами" и теми, кто его ремонтировал и обучал. Добраться до монстра и обезвредить его стало практически невозможно даже для самих создателей супермашины…© orinoko73
Он покончил с противником, и это полностью исчерпало его силы. Ночь скрывала его лежбище на вершине утеса. Измотанный, безучастный, израненный, он громоздился на черном утесе под черным небом, его конечности ни на мгновение не прекращали ощупывать грунт, а единственное, похожее на тарелку ухо медленно и безостановочно вращалось, прослушивая прилегающую местность и небосвод. Кроме того жалкого существа, которое все еще копошилось в пещере, ничто не подавало признаков жизни. То, что все вокруг замерло, было хорошо. Он ненавидел звуки и движение, ненависть к ним была заложена в его натуре. Что же касается того существа в пещере, то он все равно не мог заняться им до рассвета.
Между тем забившееся в скалы существо продолжало бормотать:
— Помогите! Что вы там. — подохли все, что ли? Вы меня слышите? Говорит Сойер. Сойер вызывает всех, кто его слышит! Сойер вызывает любую станцию…
Бормотание то и дело прерывалось, в нем отсутствовал четкий ритм. Он попробовал абстрагироваться от этих звуков-они нарушали покой. Космический холод пронизывал его насквозь. Солнце зашло, и теперь на двести пятьдесят часов воцарилась почти полная тьма, если не считать тусклого света Земли, от которого нельзя было ждать пищи, и света звезд, по которым он отсчитывал время.
Израненный, он высился на утесе, предчувствуя появление нового врага. Последний враг пришел из Антимира в его Мир в конце дня. Враг шел нагло, не прибегая ни к оборонительным маневрам, ни к наступательному огню. Он легко уничтожил их — сначала огромного неуклюжего противника, грохотавшего на своих колесах, а потом и мелких врагов, которые выскакивали из чрева этой громадины. Он убил их одного за другим, кроме того, который заполз в пещеру и спрятался, забаррикадировавшись в ней.
Он ждал, когда этот враг выползет из пещеры. Со своей удобной позиции на утесе он контролировал пересеченную местность в радиусе нескольких километров-и кратеры, и расселины, и голые пространства пылевой равнины, простиравшейся к западу, и скалы, и прямоугольник Святилища возле Башни, бывшей центром его Мира. Пещера находилась у подножья скалы, расположенной всего в тысяче метров к юго-востоку от его утеса. Спиттеры малого калибра держали вход в пещеру под прицелом — спасения для противника не было.
Он переносил бормотание ненавистного врага так же, как боль — покорно, ожидая передышки. Боль возникла уже много восходов Солнца назад, но раны никак не заживали. Травмы притупили некоторые из его чувств и вывели из строя часть активаторов. Теперь он уже был не в состоянии обнаружить тот тоненький энергетический луч, который безопасно провел бы его через Антимир к Месту Творения. И больше не чувствовал разницу в импульсах Врагов и Врачевателей. Теперь все стали его Врагами.
— Полковник Обри, говорит Сойер. Отвечайте! Я попал в ловушку на складе боеприпасов! Остальные, вероятно, погибли. Обри, говорит Сойер. Обри, говорит Сойер. Слушайте! У меня остался только один кислородный баллон, слышите! Полковник, отвечайте!
Колебания в скальном грунте… Только они, эти слабые, вызывавшие раздражение колебания и нарушали благословенное спокойствие охраняемого им Мира. Противник уничтожен за исключением жалкого урода там, в пещере. Впрочем, и этот обезврежен и не выходит оттуда.
Раны будили в нем тупую злобу. Он не мог подавить тревожные сигналы, посылаемые в мозг поврежденными членами, не мог и совершить того, чего настойчиво требовал разбуженный болевыми сигналами мозг. Страдая и ненавидя, недвижимо высился он на утесе.
Он ненавидел ночь, потому что ночью не было пищи. Каждыми день он поглощал солнечный свет, накапливая силы для долгой, долгой вахты в темноте, но когда наступал конец дня, с ним приходила и слабость, а голод начинал свирепо грызть его внутренности. Хорошо еще, что ночь выдалась спокойной и он может использовать часть энергии на защиту себя от холода. Ведь если холод проникнет сквозь защитный слой, органы чувств начнут подавать сигналы тревоги, и боль станет еще сильней.
Боль была всюду. И если исключить азарт сражения, то ничто, кроме поглощения солнечной энергии, не приносило ему удовлетворения. Защищать Святилище, восстанавливать в своем Мире безмолвие, убивать противника-таковы были радости битвы. И он познал их.
Он хорошо изучил свой Мир. Знал каждый квадратный сантиметр поверхности вплоть до Болевого Периметра, за который заходить было запрещено. Он знал и особенности рельефа Ничейной Полосы за этим Периметром, изучив их с помощью дистанционного наблюдения. Мир, Ничейная Полоса, Антимир — оба последних были по Ту Сторону — составляли его Вселенную.
— Помогите, помогите, помогите! Говорит капитан Джон Хобин Сойер из автокибернетических войск, отдел обучения и программирования, временно прикомандированный к ремонтному отряду Луна-16. Есть кто-нибудь живой на Луне? Слушайте! Мне плохо! Один бог знает, сколько дней я тут проторчал… в скафандре. Он воняет! Вам-то не приходилось жить в нем целыми днями. Мне очень плохо. Выручайте!
