– С ума сошел?! Я сутки не мылась. Да даже если бы пришлось принимать ванну в жерле вулкана, я бы пошла на это. Терпеть не могу пот и грязь на своем теле. У меня и так слишком чувствительная кожа, еще высыпаний мне только не хватало. У вас тут обстановочка с трупами и нечистью не самая благоприятная для здоровья, знаешь ли, – разошлась я не на шутку, слишком уж острая для меня тема. Хватит и того, что я потеряла свои прекрасные косы. До сих пор смотрюсь в зеркало только тогда, когда устанавливаю связь со своим миром: моего отражения тогда просто нет.
– Готово, госпожа Совесть. – Полох слегка поклонился, но остался на месте. Хочет стоять в комнате, пока я буду мыться?
– Эм, Полох? – Я смотрела на полную ванну, исходящую паром, и предчувствовала беду.
– Да.
– А почему эта, как ее там… лохань все еще стоит в этой комнатушке?
Да там только эта самая лохань и помещалась. Комната размером с гроб, не больше! Я, конечно, знала, что она маленькая, ведь прятала тут свои тайны, но тогда я как-то не задумывалась, когда залазила в эту емкость, чтобы дотянуться до расшатавшейся кладки, что она такая неудобная.
– Э-э-э… Потому что ее не вытащили? – просто гениальный ответ. Будто меня дразнит двоюродный племянник. К большому сожалению, эта машина для убийств говорила совершенно серьезно.
– Думаешь? – я не смогла сдержать злой сарказм. – И как мне теперь мыться? Мои ноги будут торчать наружу, даже дверь не закроется. Я ведь хотела нормально отмокнуть. Мне что теперь, скрючиться в три погибели и молиться, чтобы не прихватил ревматизм или судорогой мышцы не свело?!
– Не закрывайте дверь, – предложил Полох.
– Тогда ты закрой вот эту за собой. – Я указала на входную дверь в комнату.
– Не могу, владыка приказал следить за вами во время омовений.
Неужели Владис боится, что с горя утоплюсь? Я настолько беспомощная и жалкая в его глазах? Ну все, кто-то довел совесть до точки кипения.
– Отлично, дорогой. Оставайся. Станем ближе. – Я кокетливо подмигнула мужчине и начала медленно и соблазнительно снимать сапоги, закидывая ноги по очереди на пуфик перед кроватью. – Здесь стало как-то жарко, тебе так не кажется, ми-илый?
Кажется, у стража сейчас будет инфаркт. Он покраснел весь, даже шея и руки, и, кажется, забыл, как дышать. Хватило его ровно до третьей пуговицы на кителе. Пф! Слабак.
Я полностью разоблачилась и со стоном удовольствия опустила ногу в лохань. Глаза закатились, а по телу прошла приятная дрожь. Вода была горячей, отчего кожу слегка покалывало, но мне нравилось это чувство. Оно приносило удовольствие и расслабление. Я уже хотела простить этот день за все его сюрпризы, как дверь в комнату снова открылась и так же стремительно закрылась. На пороге стоял тяжело дышащий Полох, а на его глазах лежал плотный алый отрез ткани. Выкрутился-таки.
– Полох, я не могу дотянуться. Потрешь спинку? – Я медленно терла аналогом нашей мочалки ногу, изящно выставив ее за пределы кладовки. Пусть я не отличалась высоким ростом, даже для меня в лохани и этом помещении было мало места.
– Я-я… – мужчина сглотнул и замолчал. Хотя на нем и была повязка, он для страховки еще и повернулся ко мне спиной.
– Ты не будешь меня касаться, только мочалка. – Я подняла предмет, о котором говорила, над водой, наблюдая, как жесткая плетеная структура какого-то растения сжимается и выпускает мутную жидкость из мыльного корня. О геле для душа, как я догадывалась, здесь не слышали.
– Прошу вас, госпожа Совесть, постарайтесь справиться сами, – он почти умолял.
Сильно его слова гаргульи задели. Действительно верит, что я страшное зло, несущее им всем погибель? Интересно, он ненавидит меня и так хорошо это скрывает или просто от природы бесхитростный и только приказы выполняет?
– Ты издеваешься? Я заперта в коробке пятьдесят на семьдесят, где колени уши подпирают, а ты хочешь, чтобы я еще и до спины умудрилась достать? Я кто, по-твоему? Гуттаперчевый мальчик или Эластика? – раздраженно высказалась я, начиная сильнее тереть ногу.
Ногами уши я, конечно же, не доставала, но страж этого не видел, поэтому это небольшое преувеличение было простительно. К тому же он провинился, когда не вытянул лохань из кладовой. К тому же мужчины вообще не должно было быть в комнате, когда я ванну принимала. Это что я могу вообще сотворить во время купания? Тут же возникло желание узнать это.
– Если не собираешься помогать, иди прочь! Зачем ты вообще торчишь в моей спальне? Если я в одежде не сбежала, то голая и подавно этого не сделаю, – закинула удочку я. И да, он повелся.
– Вы не сможете сбежать, госпожа Совесть, как бы ни старались. Выход из Полуночного города для людей только через разрешение градоначальника, а он вам такового не даст. – Несложно догадаться, о ком говорил страж. О Владисе.
– Тогда я повторю свой вопрос: зачем ты здесь? – я не собиралась сдаваться.
– Я служу владыке, – спокойно ответил мужчина.