Прошли сутки. И кроме дежурного, который кормил меня, никто так и не соизволил навестить бедного арестанта. Про Василия и Степаныча молчу, конечно. Они, может, и пытались, да кто их пустит. А вот проинформировать, что со мной будет дальше было бы не лишним. Но, видимо, у командира и его подопечных других дел хватало. К тому же, если я не ошибаюсь, как раз сегодня должно было состояться нападение на базу зелёных. Вот и сконцентрировались все на насущном.
Неожиданно дверь распахнулась, и в помещение ввалилось сразу трое бойцов, все с винтовками наперевес. Позади них маячил Лекентий, стоявший с надменным видом, держа в руках какую-то бумажку.
Я напрягся. Как-то нездорово всё это выглядело.
– Хватай его ребята, контру поганую! – рявкнул он, потрясая кулаком.
Значит, решили. Только вот что? Есть тут суд или хоть какая-то возможность оправдаться?
Пожав плечами, я позволил себя связать и, подгоняемый дулами винтовок, вывести наружу. А там уже расхаживал разъярённый командир и рядом с ним какой-то худощавый мужчина с дикими глазами.
Увидев меня, оба переменились в лице и, стараясь контролировать эмоции, тут же повернулись к собравшимся здесь солдатам. Причём, первым взял слово незнакомец, от которого буквально сквозило безумием.
– Бойцы, товарищи, братья! – патетически начал он, – сегодня каждый из нас потерял своего друга, сослуживца, воина революции! Грудью и жизнью они боролись за праведное дело! До последней капли крови были готовы биться, не щадя себя! Уверен, так поступил бы и каждый из вас.
Взяв паузу, он обвёл всех собравшихся пылающим взглядом и, потрясая кулаком, продолжил.
– Подвиг, они совершили подвиг! И их имена останутся в веках! Но, к сожалению, все усилия оказались напрасными. Нас ждали. Нас заманили! В хитрую, дьявольскую ловушку! И один из повинных в этом обмане сейчас перед вами! Тот, кого мы считали нашим товарищем и безраздельно доверяли, оказался предателем! Больно, мне невероятно больно говорить такое и видеть его сейчас! Да, нужно признать…мы пригрели змею на груди. Которая в нужный момент укусила в самое сердце!
Ораторствующий психопат продолжал что-то кричать, но я уже его не слышал. И так понятно, что козлом отпущения сегодня придётся быть мне. Вот только я на такую роль не нанимался. И, если что-то пошло не так, то в этом уж точно нет моей вины. Тем более, судя по словам этого больного, и в других отрядах была запущена дезинформация. Поэтому просто так валить всё на меня не получится. Дайте мне только слово, и я ...
Ответить мне не дали. Да, и, вообще, стоило мне только открыть рот, как в печень прилетел хороший тычок. Хватая воздух, я пытался прийти в себя, а, тем временем, мне вынесли быстрый и жестокий вердикт.
– К стенке, контру! Расстрелять, ублюдка! – наперебой заорали, накаченные чужой яростью солдаты.
Я тщетно искал в толпе лица Василия и Степаныча. Не то, чтобы я надеялся на их помощь, но и моральная поддержка будет не лишней. Вот только, к сожалению, мои напарники, видимо, не захотели приходить на это нелепое судилище.
Меня потащили на место казни, и я всё ещё не верил, что это взаправду. Слишком уж быстро и абсолютно незаслуженно меня обвинили в одном из страшнейших грехов на войне – предательстве.
Дёрнувшись, я попытался вырваться, заранее понимая, что это бесполезно. Но инстинкт самосохранения иступлено вопил, принуждая к действию. В итоге, я получил ещё парочку мощных ударов, которые прибавили темноты в глазах и крови во рту. Сплёвывая тягучей красной слюной, я всё старался найти выход и не дать себя убить, как животное на скотобойне. Мне бы сейчас не помешал какой-нибудь телесный Хранитель в максимальной конфигурации. Это, считай, вторая кожа, только с невероятной броней и способностью к самовосстановлению. Эх, мечты, мечты!
– Сюда его! Да глаза завяжите, чтобы зенками не хлопал, – орал кто-то над ухом.
Меня споро развернули, прислонили к стене и накинули повязку. Не иначе, чтобы мой последний взгляд не будоражил чуткие сердца расстрельной команды.
– Последнее слово будет? – вдруг раздался вкрадчивый голос чуть поодаль.
Ну, ничего себе, какие привилегия. Интересно, что я такого должен сказать? Покурить попросить? Или балтийского чая стакан? А, может, все только и ждут, что я упаду на колени, прося о пощаде? Ну-ну, не дождётесь гады! Это, как раз вы предатели, если по первому слову, готовы своего же товарища расстреливать, даже не задавшись ни одним вопросом.
Я было открыл рот, чтобы послать их всех по матушке, заодно объяснив, что они не правы. Но, видимо, мои конвоиры устали ждать и меня снова хорошенько так приложили. В голове зазвенело, и я снова рванулся, пытаясь хотя бы пнуть своих мучителей. Вроде бы, даже один удар попал в цель.
– Ах ты, падла! Ещё брыкаться будешь!
Я усмехнулся разбитыми губами и сплюнул, стараясь попасть в говорившего. Эх, успел отскочить. Ну, ладно в следующий раз…
– Хватит уже лясы точить. Всем отойти. Стрелкам приготовиться! – услышал я голос командира, словно через вату.
А нормальным человеком казался.
