Приглядевшись, я подтвердил своё мнение фактом лежащей без движения тушки и безразлично пожал плечами. Не то, чтобы я был жестокосердным человеком, но годы практики с самыми различными живыми существами, которые иногда погибали в ходе работы, приучили меня относится к ним без особого пиетета. Разумеется, это не касается людей. Да и кто в здравом уме будет творить хоть какие-то химерологические эксперименты с человеком? Это, как минимум, запрещено Кодексом Биоэтики. А, как максимум, рано или поздно уничтожит самого творца. Один из столпов метапрактики, обагрённый кровью первых исследователей.
Так что, я откинул мёртвое животное подальше и почти сразу забыл об инциденте. Ещё не зная, что через несколько часов я создам первую химеру в этом мире. Вот только материал для неё мне попадётся совершенно другого вида и свойства.
– Ниже держись, да быстрее ногами перебирай, тогда, может, жив и останешься, – напутствовал мне Василий Степаныч.
Я послушно выполнял его указания, стараясь не отставать. Мы хаотично перемещались пытаясь, как можно быстрее, преодолеть открытое пространство. Краткий инструктаж, проведённый Андреичем, дал мне некоторое понимание происходящего. Нашей основной задачей было взять некое укреплённое здание, где засел противник. Это откроет проход на важную для революционеров улицу и создаст надёжный тыл для дальнейших операций. Уточнять, что за революция и против кого мы, вообще, воюем, я благоразумно не стал. И так оба моих напарника-сослуживца как-то странно на меня посматривали. Всё-таки характер этого Якова существенно отличался от моего. И, если к новому телу я привык достаточно быстро (молодое, сильное и здоровое. А, что ещё надо?), то вот с социальными отношениями дело складывалось пока туго. Я просто не знал, как себя “правильно” вести, что говорить и куда идти. Хотя с последним мне существенно помогали Андреич и Степаныч. Они сказали, я сделал. И, пока в моей голове не уложились верные паттерны поведения, мне приходилось выполнять роль бессловесного болванчика. Не очень приятно, но выжить определённо помогает. Во всяком случае, пока в меня ни разу не попали. А вот бегущему в десятке метров от меня парню повезло гораздо меньше. Он пронзительно вскрикнул и повалился на землю, зажимая рукой живот.
– Петька! Твою ж дивизию! Только вчера к нам прибился и вот…, – на бегу выдохнул Андреич.
Я же, стараясь не повторить судьбу незнакомца, лишь ускорился и даже чуток обогнал Василия Степаныча. Тот удивлённо зыркнул в мою сторону, но ничего говорить не стал.
Наконец, мы оказались в “мёртвой зоне”, и выбивающие вокруг искры пули прекратили свой смертоносный дождь. Прижавшись к стене, я перевёл дыхание и посмотрел на Степаныча, стоявшего рядом. Он понял мой немой вопрос и, коротко кивнув, сказал ждать.
– Вот, суки! Патронов не жалеют. Белая шваль! – в сердцах бросил второй наш напарник, пристраиваясь рядом.
Он зажимал правой рукой плечо и морщился. Меж пальцами сочилось красное. Было видно, что ему больно, но он всячески не хочет это показывать.
– В рубашке родился. Цепануло и дальше ушло, – выдал свой вердикт, осмотревший рану старик, – сейчас наскоро перевяжем и, как новенький будешь.
Выполнив минимальные медицинские действия, он дал хлебнуть Андреичу чего-то из своей фляжки и, усадив того на мостовую, сам присел рядом.
– Во двор не зайти, там всё простреливается насквозь. Народа положим немерено, – подытожил Степаныч, оглядывая поле боя, – пусть командир решает, как действовать дальше. Может, и накумекает что-то умное.
– Знать бы, где их стрелки точно сидят, так гранату положить в окошко можно. Да, под взрыв и неразбериху проскочить, – задумчиво произнёс раненый.
– Если бы, да кабы…, – ответил ему старик.
Разговор затих сам собой, а я неожиданно подумал, что здесь кроется шанс проявить себя. Не то, чтобы мне хотелось быть записанным в герои посмертно, но вариант, как узнать местоположение снайперов противника безопасно имелся. Причём почти без моего личного участия. Для его выполнения мне лишь понадобится парочка существ подходящей конфигурации. Ну, и капелька квинтэссенции V. Уж её-то в моём новоприобретённом теле было достаточно. Да, и, вообще, судя по моим ощущениям, энергия жизни здесь бурлила практически в каждом. Другой вопрос, что для её применения требуются особые умения и навыки. Вита, как истинная первооснова, могла быть, как потоком, сносящим всё на своём пути, так и спасительной влагой для мучимых жаждой. И последний выбор всегда стоял за носителем квинтэссенции. Он то и решал, куда применить бушующий внутри ураган энергии. Многие не справлялись…и тогда… Хотя в моём мире лишь немногие обладали нужным потенциалом для подобной метапрактики. Большинство же использовало свою виту для обычного существования. Дан при рождении запас и утекает он по капле каждый день, пока не наступит неизбежный финал.
Где-то рядом звучно бахнуло. А потом ещё и ещё. Дернувшегося было выяснять, что случилось Андреича притормозил Василий.
