Я – спящая дверь [litres] полностью

Девочка: 7 августа 1962 года – ✝ 29 января 1971 года

Мальчик: 14 марта 1962 года – ✝ 10 марта 1971 года

Мальчик: 16 апреля 1962 года – ✝ 4 апреля 1971 года

Мальчик: 19 июня 1962 года – ✝ 10 октября 1971 года

Мальчик: 15 декабря 1962 года – ✝ 26 декабря 1971 года

Мальчик: 17 июня 1962 года – ✝ 12 марта 1972 года

На телах четверых из вновь прибывших видны следы наезда автомашин, двое явно утонули, еще четверо умерли от болезней, один обгорел во время пожара, остальные трое стоят особняком и поэтому не совсем понятно, что с ними случилось.

Старший из мальчиков выступает вперед, берет слово. Он говорит четко и внятно, хотя, возможно, уж слишком медленно и громко, потому что очень старается:

– Жнец с косой проходит по своей делянке. Он указывает на зреющие зерна. Он указывает на краснеющие бутоны роз.

Остальные тринадцать детей поднимают вверх руки и плавно ими покачивают, словно под легким ветерком. Девочки соединяют запястья, образуя ладонями бутоны, мальчики растопыривают пальцы, изображая торчащие ости колосков.

Старший мальчик:

– Он говорит: «Ты, ты, ты, ты и ты»…

Дети указывают на зал и повторяют последние слова старшего мальчика:

– Ты, ты, ты, ты и ты!

Старший мальчик взмахивает руками, имитируя жесты жнеца с косой:

– Он взмахивает косой так, что коса поет…

Тринадцать детей, копируя движения старшего мальчика, повторяют его слова:

– Коса поет!

Несколько детей помладше начинают размахивать руками и покачивать бедрами, будто в игровом танце. Они указывают друг на друга и шепчут:

– Ты, ты, ты, ты…

Старший мальчик:

– И жнец поет со своей косой. Это покосная песнь, она известна лишь им двоим, и никто другой никогда не услышит их пения…

Тринадцать детей вместе со старшим мальчиком подхватывают за младшими детьми:

– Ты, ты, ты, ты и ты!

Тринадцать детей и старший мальчик продолжают повторять слово «ты», постоянно понижая голос, пока он не превращается в шепот и, в конце концов, не затихает совсем…

– Мы попали под машины, мы утонули в наполненных водой глубоких ямах, мы задохнулись в пожарах, нас нашли на дне бассейнов, мы умерли от болезней. Мы исчезли из наших домов, наши руки больше не обвивают шеи наших родителей, наши плач и смех больше не слышатся, наши стулья пустуют за обеденными столами, наши кровати пустуют по ночам. Мы исчезли из рядов наших братьев и сестер, мы больше не появляемся ни среди друзей на детских площадках, ни среди одноклассников в школах.

Все внезапно замолкают.

Тишину нарушает лишь глубокий долгий вдох старшего мальчика. Он расширяет свою юную грудную клетку, привстает на цыпочки, высоко вскидывает голову и звонким голосом выкрикивает:

– И будет так в конце времен: появится на жатве в Долине Слез молодой человек с распущенными по плечам волосами, с бородой и в сияющем хитоне. И возвестит, что явился от Отца своего, и объявит жнецу, что настал вечер того дня, когда солнце смерти впервые взошло над раем.

Тринадцать детей опускают руки, младшие следуют их примеру.

Старший мальчик:

– Так завершится дело Каина. Он отдаст молодому человеку свою косу и уйдет прочь…

Дети начинают маршировать на месте так резво, что сцена гудит под их ногами.

Старший мальчик:

– Молодой человек воткнет косовище в землю, и оно пустит корни, и появятся на нем ветви, и распрямится лезвие, пока не укажет острием в небо. Коса станет копьем, станет древом жизни. А тот, кто снял проклятие с Каина, освободил его от повинности, пойдет по полю, указывая на упавшие зерна, указывая на упавшие розы.

Старший мальчик и тринадцать детей указывают друг на друга и на младших детей:

– Он скажет: «Ты, ты, ты, ты и ты!»

Все дети, большие и маленькие, поднимают руки – очень медленно, словно растущие из земли побеги, изображая пальцами и ладонями колоски и бутоны. Произносят хором:

– Мы продолжили жить в наших братьях и сестрах, родившихся через год после нашей смерти и названных нашими именами. Мы продолжили жить в крестильных рубашках и платьях, подаренных церквям в память о нас. Мы продолжили жить на фотографиях, висящих на стенах домов наших родственников и стоящих на ночных столиках наших бабушек и дедушек. Мы продолжили жить в сообщениях о несчастных случаях на первых, последних и внутренних страницах газет, в свидетельствах о нашей смерти, в вырезанных некрологах, уже пожелтевших и хранящихся между страниц фотоальбомов и Библий…

Дорогие братья и сестры, родившиеся в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, мы ждем вас здесь!