Я – спящая дверь [litres] полностью

Фру Торстейнсон не была исключением. Ей уже стукнуло тридцать два года, а она еще ни разу не забеременела. Поначалу она винила в этом себя, считала, что у нее не всё в порядке по-женски (старая травма, полученная в результате инцидента в юности) или же что зачатию ребенка препятствовало что-то в ее привычном дневном распорядке, диете или уходе за собой. Однако когда она, наконец, набралась смелости и открылась самым близким подругам, то по их взглядам и репликам поняла, что причина заключалась в муже и его необычном поведении в супружеской постели. И это она еще не всё им рассказала!

Ее первой реакцией, как и ожидалось, стала реорганизация домашнего интерьера. В мгновение ока благородно-представительные гостиные супругов Торстейнсон преобразились. Там, где раньше была респектабельность начала века – толстый бархат и дорогой лоск твердых пород дерева, – теперь, куда ни глянь, за первенство сражались кричащие цвета: в коврах и ковриках, скатертях и настольных дорожках, гардинах и картинах (где не было ничего, кроме разного рода квадратов, кругов и треугольников), в изогнутых кухонных шкафах, в датской мебели, которая по внешнему виду больше смахивала на каких-то амеб, чем на предметы комфорта, и для херра Торстейнсона оставалась такой же загадкой, как и тело собственной супруги. Иными словами, каждая деталь дома бездетной четы, окрашенного в небесно-синий, травянисто-зеленый, розово-красный и солнечно-желтый цвета, несла на себе отпечаток войны, бушевавшей в душе и эндокринных железах фру Торстейнсон.

Херра Торстейнсон благодарил небеса за то, что его родители не дожили до этого дня и не стали свидетелями разрушительных устремлений его супруги. Они-то сомневались в ней с самого начала. Да кто эта продавщица, которую их сын присмотрел для себя за табачным прилавком Торгового кооператива Рейкьявика и окрестностей?! И, более того, с чего он вдруг предпочел совершать покупки в магазине кооператива, подрывавшего влияние рейкьявикской предпринимательской элиты, к которой сам и принадлежал? – Ну, естественно, чтобы познакомиться с девушкой! Проще спуститься ниже, чем лезть на вершину! – Но станет ли она когда-нибудь своей в их мире? – Конечно, нет! – Может всё это закончиться катастрофой? – Да!

И в этом они тоже оказались правы. У херра Торстейнсона не было другого выбора, кроме как постараться переждать семейный катаклизм, сосредоточившись на развитии инженерной фирмы (он управлял ею вместе с Áндресом, его дядькой по материнской линии, тот был директором и руководил всеми кадрами: помимо них двоих, одним стажером и девушкой на телефоне) и попутно заботясь о своих «птенчиках», как он называл молодых неженатых новичков в рядах «Певчих дроздов». С ними он проводил дополнительные занятия после окончания общих хоровых репетиций.

Именно этим херра Торстейнсон и занимался описываемой здесь ночью: плотно прижав одну руку к брюшному прессу молодого тенора, а другую к его спине, наставлял вдыхать-выдыхать так, чтобы тенорский живот округло выпячивался под ладонью учителя, – как раз в тот момент, когда фру Торстейнсон поняла, что больше ей в доме благоустраивать нечего.

На часах третий час ночи. На небе ни облачка, но город еще мокрый от прошедшего ранее ливня. Влажно блестят улицы, посверкивают обшитые гофрированным железом стены домов и стекла окон. Световые вывески в центре города ярко сияют освеженными цветами. В гавани луна рисует таинственный лес из теней и света от мачт траулеров и рыболовецких суденышек. За этим лесом виден «Фрейр» – корабль береговой охраны, пришвартованный у самого выхода из гавани, готовый по первому зову выдвинуться на защиту водных угодий – глубинных копей соломоновых, полных морского серебра[5] и желтой валюты[6], открывающих исландским рыболовам двери мировых банков.

Эта канонерская лодка Исландии крупнее любой из заполнивших гавань посудин, она полностью окрашена в серый цвет, за исключением герба на рулевой рубке. Там виден сине-бело-красный щит, покоящийся на черной лавовой плите, а по бокам щита и позади него изображены четыре духа-хранителя страны: гриф, дракон, великан и бык – каждый в своей цветовой гамме. На носу «Фрéйра» стоит укрытая чехлом пушка, зеленый брезент туго натянут спрятанным под ним длинным стволом редкостного оружия безоружной нации.

Этой ночью вахту несет второй штурман Карл Стéйнссон.