- Не помешает напомнить и в тысячу первый, про осторожность! – Сурово ответила Ярина Мирославовна.
- Девочки, хватит ссориться! Собирайтесь и езжайте. – Напомнила Ольга Константиновна.
Глава 30.
Марья Моревна встретила Ягги и бабушку у самого входа ресторана «Семь сорок».
- Девочки! Я очень рада! Проходите! – Она гостеприимно распахнула дверь.
- Маша! – Ярина Мирославовна, улыбаясь, обняла хозяйку. – Как давно не виделись!
- Про внучку твою, наслышана! Красавица. – Марья Моревна улыбнулась Ядвиге. – Раздевайтесь, проходите в зал.
Марья Моревна, была полной противоположностью утонченной Ольги Константиновны. Высокая, не полная, но дородная, вот подходящее слово. Черные, густые с проседью волосы заплетены в простую, девичью косу, но это не простило ее, а придавало благородности ее облику. Темные глаза, и не следа косметики, на чистом, без единой морщинки, лице. Обманчивая медлительность движений. От нее исходило ощущение спокойной силы, что было очень странно чувствовать от женщины. «Не хватает кольчуги и меча» - пронеслось у Ягги в голове. Она поморгала, сгоняя морок.
Бабушка посекретничала еще с Марьей Моревной, и подошла к Ягги.
- Богатырша! – Уважительно сказала бабушка в след Марье Моревне.
- Точно, именно это я и почувствовала! – Восхитилась Ягги, помогая бабушке снять пальто.
- Спасибо, Кикуша! – Бабушка приняла номерок от маленькой сухонькой гардеробщицы.
- Очень рады видеть вас, Ярина Мирославовна! Очень рады! – Прошамкала старушка и поклонилась. – Очень благодарны вам за помощь, очень благодарны! – Гардеробщица продолжала кланяться.
- Да, будет тебе Кикуша, - Ласково ответила бабушка, - будет, когда ж это было!
- Что, что, было? – Ядвига едва дотерпела, что бы спросить, но что бы эта Кикуша не услышала.
На встречу, широко и профессионально улыбаясь, двинулась официантка, с короткими волосами ежиком, зеленого цвета:
- Марья Моревна приказала усадить вас за этот столик. - Она указала на отдельно стоящий столик в уютном уголке. – Здесь вам не будут докучать посетители и прекрасный обзор. – Официантка еще раз широко улыбнулась, вручила меню, и, покачивая бедрами, удалилась.
«Занятные здесь официантки!» - Подумала Ягги.- «В прошлый раз ее не было. Такую запомнила бы. В коже, накрашена как, утопленница. Зеленый, видимо любимый цвет. Цепи, веревки, наколки, совсем не еврейская девушка. И передничек белый и кокетливый в оборочках и кружевах, как на корове седло». – Хмыкнула Ягги.
- Ну, что было то? – Проныла Ягги, вспомнив, что хотела узнать про эту Кикушу. – Удивительный ресторанчик, каждый раз, что нибудь такое, что совершенно выбивает меня из колеи. – Опять сбилась с Кикуши Ядвига. – Официантка в черной коже и передничке с кружевами, в таком ресторане?
- Тебя, кто больше интересует: Кикуша, офиниантка или Марья Моревна? – улыбнулась нетерпению Ядвиги бабушка.
- Все! – Пожадничала Ягги.
- Кикуша – это Кикимора. – Объяснила бабушка, как само собой разумеющееся. – Помогла я ей давно, как только на Алтай, нас с дедом выслали. Она жила там, в доме, у местного комиссара, ну хулиганила помаленьку, работа у нее такая: посуду не прибранную бить, спать мешать иногда, ни чего страшного. Надо бы подружиться с ней, молока оставить, хлеба, она и будет хорошо себя вести, других не пустит в дом. А молодой комиссар, он в бабьи сказки не верил, нет, говорит, нечистой силы, и все тут. Да жена у него, тоже – комсомолка. Ей хозяйством заниматься некогда, она все агитировала, вот, Кикуша и домовничала, как могла, посуду грязную била, что б неповадно было оставлять, ночью подметать принималась. Как то раз ночью комиссар проснулся по нужде, да увидел Кикушу с веником. – Бабушка усмехнулась, вспомнила выражение лица комиссара. – Побежал, в чем был попа будить. Поп спросонья не понял, кто перед ним, озлился, комиссара по лбу крестом хватил, отчитал, что верит он в бабьи страшилки и языческие суеверия. А когда понял, что это комиссар, в подштанниках, перед ним, испугался. Но пошел дом отчитывать. Чуть не уморили бедную Кикушу. Ко мне прибежала. – Бабушка вздохнула.
- И что? – Ягги не ожидала, что история так просто закончится. – Дальше то?
- Дальше, все просто. Она у меня жила. Но у меня, своих хватает – и Домовой и Кикиморы свои, не прижилась. Вот, я ее в Петроград, тогда и отправила к Маше. С тех пор, Кикуша ей помогает.
- А комиссар? – Заулыбалась Ядвига.
- Комиссар, не знаю. Быстро он от нас уехал, говорят, в город перевели. Но думаю, сам запросился. Трудно ему было строить новую жизнь, у нас, где было полно старой и непонятной.
- Да, я до сих пор удивляюсь и не могу привыкнуть к этому миру. - Вздохнула Ягги.
Официанка, давно стоявшая и внимательно наблюдавшая за особыми посетителями, как ей сказала Марья Моревна, дождалась паузы в разговоре и подала чай.
- Вы уже выбрали что-нибудь?
- Думаю, пока только чай. – Решила бабушка Ярина. – Ты не против, Ягги? У нас еще есть дело, здесь, в ресторане, а потом пообедаем.
- Дело здесь? – Удивилась Ягги.
