Рядом остановилась серебристого цвета машина. Стекла были тонированы, и того, кто сидел за рулем, видно не было. Вера осторожно тронулась с места, серебристый автомобиль тоже, с такой же скоростью. Так они и шли какое-то время рядом. Потом Вера решила оторваться, но через пару секунд серебристый автомобиль снова догнал ее, затем вырвался вперед и шел прямо перед ее «Мерседесом». Вера притормозила, и странная машина тоже сбросила скорость. Только теперь Вера заметила эмблему — «БМВ». Попыталась обойти его, но «БМВ» вильнул влево, не пропуская. Справа объехать тоже не получилось. Тогда она прижалась к обочине и остановилась, предполагая, что владелец серебристой машины хочет выяснить отношения после той ситуации, когда она чуть не въехала в него.
Вера опустила стекло и стала ждать, когда из припарковавшегося впереди «БМВ» кто-то выйдет. Она извинится, покажет служебное удостоверение, дорожная неприятность на том закончится. Но никто не выходил. Ни одно тонированное стекло не опускалось, и сколько сидело внутри людей, понять не удавалось. И тогда ей вспомнилось — ведь убийца разъезжал как раз на таком автомобиле!
Она снова взяла телефон и нажала кнопку повтора последнего вызова. Телефон Владимира по-прежнему не отвечал. А «БМВ» вдруг рванул с места и быстро умчался. Вера видела, как на ближайшем перекрестке под мигающий сигнал светофора он свернул направо. Бережная подождала минуту и тронулась. Ей тоже надо было поворачивать направо. Когда свернула, сразу увидела стоящий у дорожного бордюра серебристый автомобиль. Вера пронеслась мимо, «БМВ» помчался следом. Она въехала в свой двор, стала выбирать место для парковки, поглядывая в зеркало заднего вида. И вскоре увидела серебристую машину — метрах в двадцати, не более. А когда Вера остановилась и начала парковаться, «БМВ» проскочил мимо.
Она вышла из «Мерседеса» и посмотрела вокруг. В квартирах светились окна, горели фонари, но людей возле подъездов и на тротуаре не было. Посмотрела по сторонам — «БМВ» тоже не наблюдался. На всякий случай Вера опустила руку в сумочку и нащупала пистолет. Опустила предохранитель, сжала в ладони рукоять, коснулась пальцем спускового крючка и быстрым шагом поспешила к своему крыльцу.
До подъезда оставалось совсем немного, когда наперерез ей бросился высокий человек в куртке с накинутым на голову капюшоном. Разворачиваться и мчаться обратно к машине не имело смысла, поэтому Вера кинулась вперед, понимая, что не успевает. В доли секунды проскочила мысль, что не успеет уже никогда. Было обидно, что жизнь так внезапно заканчивается.
Тогда она резко свернула и побежала к другому крыльцу… Тот, кто преследовал ее, тоже изменил направление. Бережная отскочила в сторону, делая одновременно поворот на месте, увидела надвигающееся на нее тело и выхватила из сумочки пистолет. Грохнули два выстрела подряд. Тот, кто преследовал Веру, споткнулся, но по инерции полетел вперед, едва не сбив ее.
Она понимала, что отделаться объяснительной не удастся. Сидела в дежурной комнате и дожидалась, когда приедет для беседы с ней сотрудник отдела собственной безопасности. Работал телевизор с бледным экраном, на котором едва можно было различить изображение. Пожилой майор смотрел на экран и разговаривал то ли с телевизором, то ли с Верой, но большей частью сам отвечал на свои вопросы. А еще время от времени снимал трубку зазвонившего телефонного аппарата. Причем, прежде чем отозваться на вызов, громко возмущался, произнося одну и ту же фразу:
— Блин, задолбали!
На экране выступал известный сатирик. Передача была записана давно, ее не раз повторяли. Судя по всему, показывать было больше нечего. А может быть, в этом телевизоре исправен только один канал.
— В советские времена все было понятно и просто, — говорил бледный сатирик. — Закончил институт, и сто двадцать рублей тебе обеспечено. Вышел на пенсию, и, если отпахал сорок лет в каком-нибудь НИИ, то пенсия тоже будет сто двадцать рэ. Машина стоила восемь двести. Если шесть лет не пить, не есть, не платить за квартиру и не сдавать профсоюзные взносы, то на тачку хватит. Никто не голодал, правда, потому что в очереди на машину стоять надо было пятнадцать лет. Так что за это время удавалось скопить и на дубленку. А теперь я многого не понимаю. Иду по улице — висят плакаты с фотографиями «Их разыскивает полиция». Посмотришь на эти лица и спешишь домой, а тут тебе другие плакаты — еще больших размеров, с фотографиями кандидатов в органы власти. Смотрю — те же самые рожи…
— Ну да, точно, — подтвердил слушавший сатирика майор. — Как-то в сауну по вызову группа отправилась, а я старший на машине…
Зазвонил телефон.
— Блин, задолбали, — не меняя интонации, произнес дежурный и снял трубку.
Несколько секунд он слушал, потом поднял глаза к потолку.
— Ну и что, ну, лежит у вас в парадном пьяный… Я-то тут при чем? Он же просто отдыхает, с ножом или топором ни на кого не бросается. Отлежится и пойдет домой. Я что, по-вашему, должен ему опохмелиться принести?
Дежурный посмотрел на Веру и объяснил:
— Работать мешают.
