Вторым возможным путём знакомства, рекламированным мною, было приглашение понравившейся женщины в Германию. Этот вариант казался немцу более гуманным. Но пригласить десяток невест не в силах никому. Выбрать же одну из массы почти одинаковых женщин было крайне сложно. Мужчины, томно глядя на красавиц в картотеке, озадаченно почёсывали затылок и поджимали губы.
– А эта… эта с детьми, вы говорите? Сколько им лет?
И я заливалась трелью соловья, пытаясь пропиарить очередную модель. Прослушав получасовую лекцию о прелестях кандидатки на знакомство, мужчина вытаскивал из пачки другую анкету и, не забыв почесать за ухом, спрашивал:
– А эта… эта говорит по-немецки?
И я снова и снова рассказывала о том, какая душевная эта Ирочка или Светочка, как вкусно она умеет варить щи, о том, как здорово она шьёт и вяжет. Я помнила о своих женщинах буквально всё, что они успели рассказать о себе или продемонстрировать мне лично. Мужчины удивлённо косились.
– А что, эту вы тоже лично знаете? – спрашивали они, когда на шестой анкете я снова взахлёб пересказывала, где она училась и когда развелась.
В ту пору у меня была ещё хорошая память, и я рассказывала о женщинах, не заглядывая в записи.
– Это ваша подруга? – спрашивали немцы.
– Почему?
– Вы про неё столько всего знаете…
Да, я знала всё и про всех. Хотя видела женщин только один, иногда два раза.
После двух-трёх часов таких бесед мы прощались, так и не придя к консенсусу.
– Знаете ли, трудно выбрать, – уходя, говорили мужчины, – но у вас так хорошо, уютно. И кофе вы варите замечательный. Можно я приду ещё разок?
– Конечно, можно, – радостно говорила я, стараясь произнести эту прощальную фразу как можно более убедительно. Мне было необходимо, чтобы мужчина сделал выбор. Ведь тогда… тогда он заплатит мне денежки. И я смогу хотя бы окупить стоимость объявления и кофе… который он пьёт.
Но мужчины приходили и уходили. А с выбором невесты и, соответственно, с оплатой не складывалось.
– Ну, может, вы всё-таки выберете кого-то, – канючила я, когда очередной Петер-Пауль-Карл-Хайнц приходил ко мне в пятый или шестой раз.
К этому времени мы с ним становились уже чуть ли не близкими друзьями, переходили на «ты», и парни заглядывали ко мне по-свойски. Отобрав в предыдущие визиты десяток понравившихся женщин, кавалер раскладывал фотографии и анкеты веером и снова и снова начинал присматриваться к каждой.
– Что же делать? Что делать? – повторял мужчина, вперившись глазами в вырезы красоток. Как говорится, слюна текла, но в рот не попадала.
«И хочется и колется», – думала я, уже устав от напряжённого ожидания получения денег.
– Понимаете… пригласить женщину не так-то просто. Надо сделать приглашение, оплатить дорогу, а приедет – вдруг разочаруюсь?
– Но если не пригласите, то она не приедет и вы не разочаруетесь. Но… останетесь и дальше в одиночестве. А тут такая женщина…
– Н-да, но мне один знакомый рассказывал: пригласил одну… Она на фото ничего даже, а приехала, улыбнулась – у неё полный рот железных зубов. Ужас! – Мужик поёжился. – Он её на порог пускать не хотел, а куда денешься, пригласил же…
– Железные зубы, конечно, неприятно. Но я своих женщин всех лично видела. И зубы проверяла, – обессилено уверяла я.
– Зубы, может, проверили, а остальное?
– Что вы имеете в виду? – в силу моей распущенности приходили в голову не самые приятные догадки.
– Что? Да вот эта… как её? Наталия… Она пишет в анкете, что у неё один ребёнок. Вы уверены, что это правда?
– Я? Ах, да… Ну, нет…
– Вот видите. Один мой знакомый пригласил женщину, она тоже в анкете указала одного ребёнка, а приехала и говорит, что у неё трое! А парень потратился, приглашал, дорогу оплачивал.
Мужчины переполнялись сомнениями. То им сосед рассказал неприятную историю про обманутого невестой знакомого, то по телевизору видел репортаж о том, как используют бедных мужчин эти противные иностранные женщины. Жениться, конечно, хотелось. И невесты выглядели соблазнительно. Но немецкий рационализм тормозил процесс. Желания подавлялись с помощью разума, который говорил: «Приглашать незнакомку? Это же авантюра…»
Утром я бежала работать уборщицей, потому что, как уже говорила, со своим марксистским дипломом могла только убирать или
