Ну нет, хватит! Эти отговорки я со вчерашнего дня слышу: «Лира, нет времени!». Или: «Давай потом поговорим, нам надо отдохнуть». Или: «Сейчас не та ситуация, чтобы выяснять отношения». Или просто: «Отстань, я не в духе». Больше я на это не ведусь! Либо Риан немедленно посвящает меня в происходящее, либо я устраняюсь от дел. И даже вредничаю. Потому что умею это делать, и делаю это хорошо. А еще, потому что надоело, что используют втемную.
Риан, похоже, понял, что шутки кончились. Правда, перед тем, как начать рассказ, он предпринял очередную попытку уйти от ответа. Я уже поняла, что мой партнер не склонен к откровению. Поэтому была готова к его жалобному:
— Кушать очень хочется. Может, сбегаем сначала перекусим?
Живот радостно заурчал в ответ, но я проигнорировала его желания самым действенным способом: плюхнулась по земле и подставила бок поднимающемуся солнышку.
Риан испустил глубочайший вздох. Но если он рассчитывал, пробудить во мне жалость — то сильно ошибся.
— Как ты поняла, Лира, мы из другого мира, — осторожно начал он свой рассказ, тщательно подбирая слова. — Как и вы, мы чтим традиции и законы, но они коренным образом отличаются от ваших. Вы считаете, что нужно смиренно относиться к превратностям судьбы и принимаете их, как божественное испытание. Мы — борцы. И если высший промысел идет в разрез с нашими планами, то он может и перестать для нас быть высшим. За это ваши святоши называют нас исчадьями ада. А для нас исчадья ада — это те, кто стоят на нашем пути. Тайига — один из них. Но до недавнего времени никто не осмеливался идти против волеизъявления Зверя. «Я повелеваю» — так переводится его имя. И это высшее для всех нас повеление. Тайига являлся одним из краеугольных камней нашего мироустройства.
Риан ненадолго умолк. Молчала и я. Если он думает, что я начну оспаривать всю эту туманную казуистику, то сильно просчитался. Я задала конкретные вопросы, и хочу услышать такие же конкретные ответы.
— Мы со всей серьезностью относимся к тому, чтобы наша сила преумножалась в наших потомках, поэтому выбор брачных партнеров для нас очень ответственное дело, — неторопливо продолжил Риан свой рассказ. — Когда рождается ребенок, в заданный час мы вызываем Тайигу. Обитая на границах живого и мертвого, Зверь способен предугадывать будущее. Поэтому он и решает, какие таланты в большей степени разовьются в ребенке. И только от Тайиги зависит, какому клану ребенок достанется: клану матери или клану отца. Через Тайигу с нами говорит Грядущее. Испокон веков ему никто не смел прекословить, но двадцать пять лет назад все пошло наперекосяк. И во всем была виновата красавица Инигда.
Она любила Вира из Клана Теней, но семья заставила ее выйти замуж за Мракуса — главу Клана Вампиров. Мракус очень рассчитывал на этот брак. Ему нужен был наследник, а все предыдущие жены и наложницы рожали ему лишь девочек. И какова оказалась его радость, когда на свет появился прекрасный мальчик: темноволосый, с изумрудными глазами и пронзительным голосом…
***
Лицо Мракуса кривила улыбка. Выглядела она необычно на всегда суровом и аскетическом лице Высшего Вампира. Уголки крупных и очень красных губ мелко дрожали. Словно достоинство главы клана требовало опустить их на привычное место, но радость гордого отца упорно поднимало их вверх, обнажая острые клыки. Сам граф ради такого случая облачился в церемониальные одежды, где черного было поровну с красным. На его груди сверкала эмблема клана — Черный Пион, а с боку свисал ритуальный кинжал.
В отличие от супруга, красавица Инигда излучала холодное равнодушие. Ее зеленоватые одеяния под цвет больших и прекрасных глаз струились лунным светом по стройной фигуре, чтобы сверкающими волнами лечь у ног. Неподвижная и прямая как натянутая струна она сидела на своем троне. Графиня не обращала внимания ни на своего мужа, ни на люльку с новорожденным между ними, ни на знатных гостей, что собрались сегодня за пиршественным столом. Ее взгляд не отрывался от лунной дорожки. А та медленно, но верно двигалась к высеченной на мраморном полу звезде с круглым зеркалом в сердцевине.
Между тем младенец орал, не переставая: пронзительно и зло. Гости морщились и говорили громче, чтобы услышать друг друга. От этого шум стоял невыносимый.
— Настоящий боец! — умилился Мракус и прокричал супруге. — Может позвать кормилицу?
— Вряд ли это его успокоит, — безразлично бросила жена.
Тем временем лунная дорожка коснулась звезды, заставив ее вспыхнуть радугой. Гости притихли, и от этого плачь младенца приобрел зловещее звучание. Ребенок больше не требовал. Он угрожал.
