Ресторан, куда мы приехали, выглядит, как из старых американских фильмов про элитный класс. Здесь есть и лепнина на стенах и позолоченные торшеры, скульптуры и даже рояль. Живая музыка мягко наполняет помещение, и с ней смешивается не громкий звон посуды и тихие разговоры посетителей.
Я чувствую себя не в своей тарелке, так как остальные женщины одеты довольно роскошно, а на мне обычная одежда. Пока мы идём до нашего столика, я успеваю зафиксировать взглядом, насколько состоятельные люди, очевидно, посещают это место. Страшно представить, какие здесь цены.
Официант услужливо отдвигает стул и помогает мне сесть за столик, накрытый белой скатертью. Посередине стоит невысокая круглая ваза с бело-розовыми бутонами на подушке из зелёных листьев.
— Алкоголь не предлагаю. Но если хочешь...
— Нет-нет, спасибо. Обойдусь без алкоголя.
— Что тогда будешь пить? — хмыкает Марсель Рустамович. — Чай, кофе, сок?
— Апельсиновый сок, если можно, — нервно сжимаю огромную белую салфетку, которую, очевидно, нужно положить на бёдра.
— Можно, конечно, Насть. Ты в порядке? Выглядишь взволнованно.
— Да. Просто... Здесь все так роскошно одеты. А я не по дресс-коду.
— Ничего страшного. В Америке к роскоши иное отношение. Не все любят её демонстрировать. Сюда мы пришли лишь потому, что это лучшее место в городе. Не против, если я сам закажу блюда?
— Не против, — качаю головой.
Даже в меню смотреть не хочу. Понимаю, что Багримов платит, но самой выбрать блюдо и знать, сколько оно стоит... Это в любом случае заставит меня нервничать.
Багримов быстро озвучивает официанту заказ, после чего мы остаёмся один на один. Выдержать его взгляд по-прежнему трудно, поэтому я стараюсь не смотреть на Марселя Рустамовича, а вместо этого глазею на музыкантов.
— Это ведь всё равно не прекратится, — негромко произносит Багримов.
Но я не перевожу на него взгляд. Продолжаю упрямо смотреть на музыкантов, понимая, к чему он клонит.
— Притяжение между нами. Ты его чувствуешь. И я тоже. Дальше оно будет только усиливаться.
— К чему вы всё это мне говорите? — выдираю слова из пересохшего горла и радуюсь, когда официант приносит сок.
Багримов пьёт вино.
— К тому, что нет особого смысла сопротивляться.
Я отпиваю сок и, наконец, нахожу в себе силы посмотреть на Марселя Рустамовича.
— Недавно вы говорили, что кроме боли, ничего не сможете мне дать. Теперь вы изменили своё мнение или как? На что вы намекаете?
— На то, что нужно найти возможность снять это напряжение.
— Как именно? Предлагаете мне стать вашей любовницей?
Глава 54
Глава 54
Асти
— Я думаю об этом.
Всё тело прошивает разрядом тока от того, как он это говорит. Дело не в смысле слов, а в интонации. И в том, как я на это реагирую. Кажется, его голос касается каждой клеточки моего тела, проникает в вены, в лёгкие, в мысли, будто это самый опасный в мире яд.
— Думаете о том, чтобы сделать меня своей любовницей? Марсель Рустамович...
— Я не святой, Насть, — перебивает меня Багримов. — И вряд ли когда-то им буду. Я не даю обещаний, которые не смогу исполнить. Или не уверен, что смогу. Но я хочу попробовать.
— Попробовать, что? — выдыхаю, крепче сжав стакан апельсинового сока.
— Попробовать не только секс.
В этот момент моё сердце практически останавливается. Я смотрю на Марселя Рустамовича, не дыша и не моргая. Не могу подобрать слова, чтобы ответить, так как в голове пусто.
— Не начинать с секса, — продолжает Багримов. — Я не знаю, что из этого получится.
— Вы предлагаете мне... отношения? — наконец, умудряюсь хоть что-то сказать.
— Видимо, так.
— И это потому, что вы хотите меня? Поэтому?
Губы мужчины сжимаются в тонкую линию.
— Это одна из причин. Но дело не только в этом.
— А в чём ещё?
— Я пока не могу ответить на этот вопрос. Не знаю ответа. Ты нравишься мне. Это всё, что я могу сказать.
Официант прерывает нашу беседу своим появлением. Он ставит на стол тарелки со стейками и сливочным супом с креветками. В другой ситуации я бы насладилась тем, с каким вкусом оформлены блюда, но сейчас все мои эмоции устремлены на переваривание тех слов, что сказал Багримов.
Я ведь знала, что так просто эта поездка в Штаты не пройдёт. Но я ожидала, что он будет пытаться перейти границу в физическом смысле, но никак не ожидала предложения попробовать встречаться.
— Марсель Рустамович, я ведь на вас работаю...
— Перестань, Насть. Ты же не думаешь, что у людей не бывает такого, что их романы начинаются на работе?
— Но если всё закончится плохо... Мне придётся уйти.
Я не представляю, как смогу работать с ним дальше, если... если он причинит мне боль.
— И ты считаешь, я оставлю тебя без рекомендаций? Без возможности найти хорошее место?
Он отвечает честно. Не строит иллюзий, что между нами всё будет хорошо. Говорит, как чувствует. Он не уверен, чем закончится наша связь, и не пытается лгать, что она продлится вечно.
— Я должна подумать. Я не могу так просто ответить.
— Что ты чувствуешь, Насть? — Багримов наливает для меня ещё сока, после чего режет стейк.
Я свой стейк резать не тороплюсь. Руки дрожат как у паралитика.
