– Господи, – шепчу, наблюдая за тем, как мой муж, с которым мы в браке восемь лет, обнимает другую. Укладывает ее на кровать, а сам нависает сверху. Они целуются, заодно раздевая друг друга.– Милена! – раздается совсем рядом и я роняю телефон, где смотрела видео.Он поднимает его и хмурится.– Ты… Как ты мог?! – голос срывается. – Как, Тимофей? У нас есть дочь! Ей семь лет! Что я сделала не так? Что я сделала не так, раз ты решил пойти налево?– Что за бред, Милена? Я тебе не изменял.– Не изменял? – горько усмехаюсь. – А это кто на видео тогда? Я похожа не слепую?– Ты все не так поняла, – качает он головой.– Хватит держать меня за дуру! – кричу, ударяя его в грудь кулаками. Колени подгибаются. Никогда не могла подумать, что муж так подло поступит со мной, променяет меня на другую. – Я с тобой развожусь, понял меня? Другого выхода быть не может. И… Знай! Я тебе отомщу!
– Что-то ты сегодня, Мариш, сама не своя, – смотрю на подругу, не понимая, что могло заставить ее мяться и молчать.
Это очень странно, учитывая, что с самого первого дня, как я оказалась в одном детском доме с ней, друг у друга были только мы. И я не привыкла подругу видеть такой. Обычно она трещит без умолку, рассказывая обо всем.
Маринка отворачивается к окну, и я понимаю, что она не только молчит те десять минут, что мы здесь находимся, но и отводит взгляд.
Тоже смотрю на красно-оранжевый закат и вспоминаю, как мы с подругой в детстве точно так же сидели у казенного окна, мечтая о будущем.
– Марин? – зову ее уже с беспокойством. – У тебя что-то случилось? Не молчи, пожалуйста, а то я всерьез уже переживаю.
– У меня всё хорошо, Милена, – отвечает она, кивнув официанту, который принес нам кофе, в знак благодарности. – Я на прошлом дежурстве выезжала в гостиницу на Краснопрудной, – начинает Марина рассказывать. – Там постоялец заявил, что его обокрали, но, оказалось, он сам по пьяной лавочке потерял портмоне, в общем… Черт, не о том я.
Вот и я думаю, что Марину вряд ли бы так расстроил рядовой выезд, коих у нее на день может быть несколько. Подруга, если не ошибаюсь, в лет двенадцать решила, что будет криминалистом, когда к ней в руки попал первый детективный роман. К мечте она шла упорно, зубрила днями и ночами – и все у нее получилось.
– Марина, так в чем дело? – тороплю я подругу, вижу же, что гложет ее что-то.
– Милена, там был Тимофей, – наконец выдает она и с облегчением выдыхает, словно сбросила с плеч тяжкий груз.
– В гостинице? – уточняю я.
– Он входил в номер… с девушкой, – аккуратно продолжает Марина. – Причем он меня видел и узнал, конечно. Мне вообще ситуация показалась какой-то странной. Он приложил ключ-карту, пропустил свою спутницу вперед, заметил меня. В его взгляде было узнавание, но он только посмотрел и вошёл следом за ней. И я бы не сказала, что он испугался, увидев меня. Ему как будто было все равно. Хотя Тимофей прекрасно понимал, что я могу все рассказать тебе. А даже не могу рассказать, а точно расскажу.
Пока Марина говорит, я чувствую, как начинает ныть в груди, даже вдох сделать больно. Мой муж с какой-то девушкой в гостинице… Какое этому может быть объяснение? Вывод напрашивается только один. Но я не верю. Не верю, что мой муж мог поступить так со мной.
– Когда это было? – тихо интересуюсь, поднимая чашку с блюдца, но тут же ставлю обратно, потому что руки трясутся.
– Позавчера вечером, в половине восьмого, – уверенно отвечает Марина, и я не сомневаюсь, что во времени она не ошибается – это профессиональное.
Вспоминаю тот вечер. Тимофей мне позвонил около семи, я как раз накрывала стол к ужину. Сказал, чтобы мы с дочкой не ждали его. Срочная встреча с инвесторами, и как надолго она затянется, он не знает. Вернулся только к полуночи, ужин не разогревал, принял душ и сразу лег спать.
Так вот какие у него инвесторы…
– Милена, воды? – Марина всматривается в мое лицо. – Ты побледнела.
Странно, что вообще под стол не упала, потому что воздуха мне уже катастрофически не хватает, состояние мое близко к обмороку.
Нет, это не мог быть Тимофей. Может, мужчина, похожий на него. Но Марина уверена, тем более заметила, что он узнал ее.
– Воды без газа. И побыстрее, пожалуйста, – просит подруга официанта. – Милена, не молчи.
– Он пришел поздно позавчера, – говорю я, но из-за нарастающего в ушах звона сама себя не слышу.
Марина наливает в стакан принесенную воду и придвигает ко мне. Сжимаю его так, что пальцы белеют, делаю несколько глотков, хотя зубы отбивают чечётку о стекло.
– Милена, – подруга вздыхает, – мы можем сейчас что угодно нафантазировать, но не проще ли просто поговорить с Тимофеем? Хотя мне кажется странным, что он до сих пор не рассказал тебе какую-нибудь историю, учитывая, что видел меня.
Ей кажется странным, а у меня никак в голове не укладывается. Я-то думала, что у нас прекрасная семья, в которой нет места лжи и изменам. А может, я просто ничего не хотела видеть? Нацепила розовые очки, видела только то, что хотела видеть, верила в то, во что хотела.
Я выросла в детском доме, поэтому неудивительно, что идеализировала ту семью, которую мы с Тимофеем создали. Господи, как же больно… Мне будто в груди раскаленной кочергой орудуют.
– Я поговорю с ним, – киваю, повторяя про себя, что надо собраться.
В этом я с Мариной полностью согласна. Я не собираюсь накручивать себя, строить версии и медленно сходить с ума от собственных мыслей. Сегодня же поговорю с мужем, когда он вернётся с работы.
Мы ведь всегда обо всем разговаривали. И если у Тимофея появилась другая женщина, то можно было по-человечески сесть и рассказать мне об этом, а не таскаться по гостиницам. Хотя сколько случаев, когда мужчины ходят налево, но при этом с женами разводиться не спешат, потому что им так удобно.
