«В качестве неболтливого спутника, обеспечивающего едой», – подумал Велемир и опять скосился на проклятые колбасы. А ведь у Любаши в доме наверняка есть и какая-нибудь похлебка, и мясо, и соленья. Эх, сейчас бы миску чего горячего и сытного, а не глупые переговоры с Укушуевой!
– Все ждут царевича с невестой и, возможно, свахой. Вот царевич и приедет с невестой и свахой, – заметила Любаша. Причем, калач она отложила, наверняка от нервов. – А нищего гусляра можно потерять по дороге.
При этом она скосилась на Инея. Видимо, до сих пор не простила тому намеков на свое крепкое сложение и неловких ухаживаний.
– Я бард! – зло прошипел он. – А это лютня, а не гусли, глупая ты женщина!
– Глупая и женщина, зато мне друзья кафтанчики не покупают, – отшила его Любаша.
– Только папенька, ага.
– Так я девица, – она пожала плечами. – Вроде как и положено. Вначале папенька, потом муж будет баловать.
Иней наверняка собирался продолжить спор, но Велемир пихнул его ногой. Не с их долгом в полторы сотни сребров ссорить с купеческой дочкой. И что-то ему подсказывало, что с такой оборотистостью Любаша обновляет гардероб на свои честно заработанные.
– Зачем тебе в столицу? – спросил он.
– Капиталы приумножить. Мелкие, – при этом она недвусмысленно скосилась на Инея, – разочарования не должны сбить меня с истинного пути. Одну меня папенька бы в столицу не отпустил, а тут вроде как причина: поеду догонять возлюбленного и уговаривать одумываться.
При этом она снова подхватила украшенный колбасой калач и смачно от него откусила, потянулась к чашке с чаем, отпила из нее, снова набросилась на калач… Хорошо же ее Иней утешил после отказа Велемира: сейчас у Любаши на лице и тени тревоги не мелькало. Одно сладостное предвкушение столичных капиталов.
– Нам через три дня надо уже на месте быть, – произнес Велемир, – поедем быстро, без лишних остановок.
– Угу, – невнятно протянула Любаша, продолжив жевать.
– Целый день в седле, – он даже подался вперед, чтобы продавить несносную девку тяжелым взглядом, но та так и не отвлеклась от еды. – Перекус на ходу…
– Вот, и еда с меня, раз вы на мели. Мне компания и проводники, вам – обеспечение. Всем выгодно, как ни крути.
Возразить не повернулся язык. Наверное, тот просто прилип к небу от созерцания ее колбас и Василисиных пирогов, от которых Велемир так неосмотрительно отказался. Потому он решил ограничиться уничижительным взглядом, который, впрочем, Любашу ничуть не тронул.
– …лавку свою открою, раз с женихами не вышло, – продолжала она мечтательно. – С товарами-то я знаю, что делать, в отличие от…
Она взглянула на него, куда-то в район грудины, густо покраснела и поспешила спрятаться за чашкой чая. Иней тут же накрыл укушуевскую руку своей и проникновенно произнес:
– Хочешь, я тебя и в этой области просвещу?
Любаша стала совсем свекольной и попыталась выдернуть руку, но делала это слишком робко, а Иней не отпускал.
– У тебя р-рубашка дырявая, – пролепетала она. – Даже раздеться стыдно будет, какое уж просвещение? Это надо быть уж совсем бестолковой девицей, чтобы учиться по драному учебнику, у которого наверняка и порты все в латках. Могу предложить комплект из настоящего шелка…
Значит, вот как у Инея появился кафтан, а у Велемира невыплаченный долг в полторы сотни. Ждать, куда вывернет этот разговор, он не собирался, поэтому попросту встал и утянул друга за собой.
– Завтра все обсудим. Выезжаем с рассветом, так что не засиживайся допоздна.
– А это мы заберем, – Иней все же схватил блюдо с пирогами, в которое неуловимым движением подбросил колечко колбасы и кусок сыра. – Тебе все равно столько нельзя, а то никакая лошадь не вывезет.
***
Проклятое кольцо не снималось. Я намыливала палец, заматывала его ниткой, охлаждала в ледяной воде – ничего не помогало. От криворукого кузнеца тоже не было никакого проку. Но тот хотя бы сразу честно сказал, что не приспособлен к такой тонкой работе. Вот если бы я была кобылой с подковой вместо кольца, здесь бы да, сделал все в лучшем виде, а так, извиняйте.
К вечеру я почти смирилась с тем, что на моем пальце теперь есть кольцо. Неказистое, тонкое, подаренное неприятным типом, но уже мое. Будет вроде шрама, напоминающего о большом профессиональном провале. Наверняка однажды чары рассеются, или царевичу надоест эта игра в жениха, и я избавлюсь от непрошенного украшения.
И вообще, есть и есть, вроде бы не мешает. Понятия не имею, что за «колечко не позволит», озвученное Велемиром. Никаких чудесных свойств в этом ободке из металла я не видела. Не позволит он мне, как же. Царевич что думает, я с кольцом на пальце и без жениха постесняюсь на людях показываться? Да вот прямо сейчас оседлаю лошадь и поеду в соседнюю деревеньку. Там одна хозяюшка такой сыр делает, м-м-м… Возможно, та и не будет рада поздним гостям, но что поделать, у меня вообще день тяжелый.