Кажется, бесполезно. Попробуем по-другому. Я призвал магию. Не любил я этого. Неприятное чувство постороннего в душе, особенно когда пятьсот лет находишься рядом со скверной Ада и что-то постоянно нашёптывает тебе обрести большее.
— На колени, — приказал я. Парни рухнули ниц под давлением силы. — Сейчас вы подниметесь, и я дам вам пять секунд на то, чтобы убраться отсюда, и чтобы духа вашего спустя это время я не почувствовал.
Девушка тоже стояла на коленях. Я опешил. Неужели не рассчитал силы?
Она собирала выпавшие из корзинок ленточки и праздничные маленькие букетики.
— Миледи, вы в порядке? — протянул ей раскрытую ладонь, желая помочь встать.
Она, смотря в другую сторону, утирала слёзы, а когда вложила свою маленькую ладошку в мою руку, встав и подняв на меня глаза, я забыл, как дышать.
Синева её глаз утягивала меня водоворотом на дно океана. Широко распахнутые и яркие, словно два сапфира смотрели на меня, слегка поддетыми пеленой остаточных слёз. Её пухлые губы были слегка приоткрыты, она наклонила голову и прошептала: — Охотник.
Что? Я не ослышался?
Девушка встряхнула головой, словно сбрасывая с себя наваждение.
— Благодарю вас за то, что заступились за меня, господин…
Она выжидающе смотрела. Чего она хотела? Что сказала? Охотник… господин… Ах, имя.
— Бастиан, а вы, миледи?
Девушка присела в реверансе и просила звать её Талией.
Вот как, значит. Изобилие, роскошь, обожествление и поклонение. Вот что её имя обозначает, и действительно, такому созданию, как она, хотелось бросить к ногам миры на растерзание.
— Вас проводить в безопасное место?
Она осматривала меня с ног до головы и, судя по выражению её взгляда, делала какие-то выводы. Она была мне по грудь. Хрупкая, нежная и безумно красивая. Я бы сравнил её с оленёнком с пятнышками на спине, родившимся неделю назад.
— Лучше я проведу вам экскурсию. Вы ведь не местный.
Я вздернул брови.
Взгляд упал на её грудь. Небольшая и аккуратная, затянутая в корсаж. Не туда я смотрю. На ней пригрелся камень, что поблёскивал в лучах солнца.
Чёрный опал. Цена его высока. Камень тьмы, но не той чёрной, что пряталась в Аду, как истинное зло, а, скорее, что-то потаённое, скрытое. Тайные знания, которые нужно скрывать от непосвящённых. Она же носила его на груди демонстративно. Опал обостряет интуицию и развивает экстрасенсорное восприятие мира, в том числе способности к ясновидению и предчувствию.
Просто прекрасно! Упаси меня пурга, нарвался на медиума.
Мы прогуливались вдоль лавочек, она оформила заказ в княжескую усадьбу Десаи. Я мельком взглянул на девушку. Не работница поместья. Королевская кровь. Что же она делает одна, среди обычных людей, на торговой площади? Ещё и музыканты к ней пристали, требуя возмездия, а народ демонстративно отворачивался.
Странное нынче время.
— Что-то не так? — я заметил, как девушка из-под длинных чёрных ресниц разглядывала меня.
— Простите мне мою дерзость. Это так странно. От вас веет таким холодом, а сами вы поцелованный солнцем.
Сказав это, она расширила глаза, видимо, удивляясь тому, что только что сама произнесла. Щёки её покрылись алыми пятнами. На её белоснежной коже этот контраст сравнивался со спелой клюквой на первом выпавшем снеге.
Она резко остановилась и уставилась в одну точку. Я проследил за её взглядом. Двое стражей стояли около кареты с фамильным гербом. Чёрная пантера с раскрытой пастью.
— Что вы скажете, если в благодарность за своё спасение я приглашу вас на ужин? Пожалуйста, не отказывайтесь.
А она не из робкого десятка. Пригласить на ужин мужчину, которого только что встретила. Не местного. Я хотел отказаться. Но её глаза… что-то в их блеске, в этих омутах, затуманило мой рассудок, и я согласился, но с условием, что на ужин приглашаю я и, так как она леди, а я ещё помнил правила этикета в высшем обществе, предложил взять с собой подругу.
Она положила мне руку на грудь. Я опешил.
— Зима будет очень холодной в этом году.
И извинившись, вновь за дерзость, улыбнулась так, что у меня свело скулы, а потом упорхнула к карете, сообщив рыцарям, чтобы везли домой.
Орион говорил, что судьба — капризная леди, и она нас за полторы тысячи лет потрепала очень хорошо. Особенно досталось брату. Я видел его страдания и не хотел повторять его жизнь. Только ужин и на этом наши пути разойдутся, как расходятся ночь с рассветом, но кто знает, что происходит в сумеречье.
Я вырвался из воспоминаний. Талия сидела на скамейке и смотрела мне в глаза. Я подавился виски.
Она сделала жест рукой, подзывая меня. Я уже ничему не удивлялся. Отложив пергаменты в сторону, всё равно ни строчки не понял, что прочитал, я встал и пошёл на выход.
— Доброго вечера, Бастиан.
— И тебе, Талия.
Мы сидели на скамейке и вдыхали морозный воздух.
— Зима в этом году действительно холодная, — смотря на мелко падающие снежинки, проворковала брюнетка.
