Все, из чего состояла ее жизнь, казалось слишком безумным, слишком жестоким, чтобы стать содержимым одного-единственного места, одного мгновения, одного тела.
– Ты что-то не в форме, – сказал Риве. – Однако доставила ты мне работы. Избавиться от полицейских и от этого дерьмового санитара – это тебе не фунт изюму.
С этими словами сосед достал шприц из сумочки, висевшей у него на поясе.
– Сейчас я тебя поставлю на ноги.
Он резко схватил Клару за руку и задрал рукав до локтя.
– Мы прекрасно повеселимся, ты и я.
Разыскивая материалы касательно подземных галерей, которые могли бы служить убежищем в этом районе, Марианна случайно набрела на местную легенду, повествующую о некоем мифическом звере, обитающем в подземельях, расположенных под церковью Нотр-Дам де Жансак.
Согласно легенде это существо пользуется беспомощностью спящих, чтобы садиться им на грудь и душить, пока те не проснутся.
Несколькими часами раньше Клара незаметно скрылась внутрь своего сознания, будто и сама была порождением подобного кошмара. Оставляя после себя лишь мимолетное воспоминание, будто цапля, идущая по болоту, или, наоборот, цепкое, словно обитающие там пиявки.
Так и не сомкнув глаз всю ночь, Марианна изучала досье вместе с Жираром и его группой. Полицейские жаждали понять, каким образом молодая женщина могла бесследно исчезнуть.
Не прошло и двадцати минут с момента тройного убийства, как все дороги уже были блокированы. Принимая во внимание тот факт, что рядом с машиной «Скорой помощи» обнаружено множество следов шин, вполне можно предположить, что Клара сумела каким-то образом заполучить другую машину. Она даже не прихватила с собой оружие, которое позволило бы взять ее водителя в заложники.
– Хоть что-то хорошо в этом деле.
Подняв глаза, Марианна встретила угрюмый взгляд комиссара, пристально глядевшего на нее. Погрузившись в свои мысли, капитан не услышала, как он подошел.
– Если Ройер найдут, вы, конечно, утешитесь. Ее надолго упрячут за решетку. Судья начнет процесс против нее, без вопросов.
– Тем лучше.
Бросив на собеседницу короткий внимательный взгляд, Жирар взял стул и устроился напротив капитана Брюнель, а затем со вздохом произнес:
– Марианна, мне вовсе не доставляет удовольствия это говорить, но сейчас вам самое время вернуться назад. Это дело больше не ваше.
Заметив ее непонимающий взгляд, Жирар поспешил расставить все точки над «i»:
– Я должен послать рапорт. Слова Менара, касающиеся вашего прошлого, будут проверены… И достаточно лишь предположения, чтобы вас отстранили от расследования. Судья против того, чтобы вы продолжали этим заниматься.
Марианна взглянула на Жирара с некоторым презрением:
– Так вот на что вы тратите время, когда виновная в убийстве еще не поймана?
– Теперь оставьте это нам. Вам и так достаточно везло.
Капитан Брюнель стукнула пальцем по столу:
– Но это же я ее схватила, черт побери! Я ее арестовала! А упустили ее именно вы! Это ваш промах!
Жирар, чье самолюбие оказалось сильно задето, резко поднялся. Марианна закусила губу: она зашла слишком далеко. Но со дня смерти Ивана понятие «угрызения совести» стало для нее не более чем пустым звуком. И она давно отказалась от привычки извиняться.
– У вас есть час, чтобы вернуть мне все документы из досье, – произнес Жирар.
Его щеки стали пурпурными.
Несколько секунд комиссар шагал из угла в угол кабинета, чтобы успокоиться, а затем, открыв дверь, снова подошел к Марианне.
– У меня есть и другая новость. Я только что был в госпитале. Состояние Франсуа Менара стабилизировалось. Врачи считают, что он скоро выйдет из комы.
– Я должна с ним поговорить!
Жирар вздохнул со сдержанной яростью:
– Нет. Вы возвращаетесь к себе.
И вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Марианна сжала кулак, будто желая раздавить переполняющее ее чувство несправедливости происходящего.
Но она ничего не могла сделать.
Разве что попрощаться с единственным человеком, которого она была в состоянии спасти.
Выражение лица Менара оставалось спокойным. Серьезным. Как если бы он был погружен в размышления, несмотря на все провода и капельницы, поддерживающие жизнь в его теле. Лечащий врач Франсуа в более мягкой форме повторил Марианне то, что она уже знала от Жирара.
– Он должен выйти из комы, – заверил врач. – Но процесс может занять от двух до трех недель. Не говоря уже о том, что требуется время для восстановления когнитивных и речевых функций. И все-таки допрашивать…
– Я здесь не для того, чтобы допрашивать, – успокоила его Марианна и, заметив скептический взгляд врача, сочла нужным добавить: – Я приехала просто для того, чтобы с ним попрощаться.
Смущенно кивнув, врач сказал, что Брюнель может остаться не дольше, чем на несколько минут, под присмотром медбрата.
Марианна внимательно разглядывала умиротворенное лицо Менара. Идеалист, который верит в любовь и, подобно многим другим, выбрал для нее наихудший из всех возможных вариантов.
Брюнель солгала: на самом деле ей хотелось расспросить Менара. Например, чтобы понять, кто подстроил сбой в системе, поддерживающей Клару в подобии нормального состояния.
