— Так ударь! — кричу, даже не понимая, что провоцирую его. — Я же шлюха! Сплю с другим, пока ты дома ужин готовишь и пылесосишь. Не обидно?! Каково это, знать, как он своим здоровенным членом трахает меня в любой позе, в какой только пожелает?! Знать, что я кричу под ним и требую глубже и больше?! Знать, что тебя я больше видеть не хочу?!
— Ты перегибаешь, Ритка! — Его кулак угрожающе хрустит.
— Ах, да, я совсем забыла, это же вполне нормально, — горько усмехаюсь. — Я вообще не должна жаловаться, живя в большой квартире, обвешиваясь золотом и питаясь в лучших ресторанах города. И все это за счет моего успешного мужа. Другая была бы благодарна и помалкивала бы. Вот только мне все это не нужно! Я лишь хочу мужа, который будет меня любить и уважать, а не подкладывать за бабки под первого встречного! А теперь пошел вон!
— Я никуда не уйду.
— Тогда уйду я!
Сообразив, что я не шучу, и выплата его долга может помахать ему рукой, Ден смягчается. Расслабляет пальцы и делает безуспешную попытку обнять меня.
— Прости, Рит, погорячился я.
— Отвали, — прошу я, шагнув назад. — Мне не до тебя, Ден. У меня впереди еще три ночи.
— Рит, я знаю, что виноват перед тобой. Поверь, я сам себя ненавижу за это. Я тоже страдаю.
— Ты-ы-ы? Страдаешь? — Мотнув головой, фокусирую зрение на букете и пальцем указываю на дверь. — Уходи, Королев. Страдай где-нибудь перед телеком.
Ден не решается повторить попытку обнять и успокоить меня. Мужского в нем, похоже, отродясь не было. Он выходит из комнаты и спокойно идет на кухню завтракать, в то время как я утираю слезы обиды, собирая вещи в чемодан.
Не хочу с ним оставаться. Не могу. Надоело. Не такой ревности я от него ждала. Он так и не понял, насколько унизил меня. И пока не поймет, я не вижу своего будущего с этим мужчиной.
— Куда ты, Рит?! — испуганно спрашивает он, вылетев из кухни, когда я качу по коридору чемодан на колесиках.
— Не волнуйся, твой долг будет выплачен, — отвечаю ему.
— Ритка, твой отец меня прибьет.
— Вот чего ты боишься, — хмыкаю, обуваясь. — Не прибьет. Я не к родителям.
— Но ты же вернешься?
— А это уже от тебя зависит, Королев. Цветы не забывай поливать и рыбок кормить. Сдохнут.
Он бежит за мной до самой машины такси, умоляет остаться, клянется, что все исправит, но все его обещания — шум, помехи. Никакой твердости. Размазня, а не мужик. Я представляю, если сейчас всего на миг поменять их с Богатыревым местами, то как поступит Платон? Думаю, он либо закинет меня на плечо, силком вернет в квартиру, жестко трахнет и привяжет, чтобы больше не сбегала. Либо гордо отпустит, даст мне время остыть и потом начнет бескомпромиссно атаковать. Но точно не станет распускать нюни, между строк уточнив, что наложил в штаны от страха перед моим отцом.
Идея рассказать обо всем родителям и написать на мужа заявление в полицию вполне себе здравая. Но за этим последуют события, от которых никто не придет в восторг — ни Богатырев, ни я, ни мои родители. Когда все уляжется, владельцы клуба меня накажут — по-своему, без суда и следствия. Сделают так, что я хрен докажу, кто причинил мне боль, если вообще жива останусь. Так что разумнее будет продержаться последние три ночи, а уже потом сказать родителям, что мы с Деном просто не сошлись характерами. Отец попсихует, но отойдет.
Сев в машину, с сожалением смотрю на хлюпающего носом Дена и слабо улыбаюсь:
— Пока, Королев. Увидимся.
— Ритка-а-а, — воет он, но я закрываю дверь, и водитель трогает автомобиль с места.
Отвезу чемодан к Мадлен, а завтра сниму на время квартиру или комнату. Сегодня не до этого. Мне еще нужно купальник купить. Для катания (и не только!) на яхте Платона Богатырева.
Доехав на такси до причала, у которого мирно покачивается на воде крейсерская парусная яхта, я ахаю. Перед пляжем в тени густой березовой рощи кроется двухэтажный бревенчатый дом. Сам берег нашпигован пирсами. А где-то вдали, кажется, у самого горизонта, несутся против всех ветров другие яхты и катера.
Богатырев, этим вечером одетый в распахнутую светлую рубашку с коротким рукавом и шорты до колен, возится с парусами. Поблагодарив таксиста, беру свою пляжную сумку и выхожу из машины. Маленькие каблучки босоножек тут же утопают в мягком нагретом за день песке. Не угадала я с обувью, хотя легкое летнее платье поверх нового купальника очень в тему.
Откинув назад взметнувшиеся на ветру волосы, я неторопливо иду к деревянному настилу. Обратив на меня внимание, Богатырев выпрямляется и наматывает на свою мощную руку толстую жесткую веревку.
В свете тающего на горизонте солнца его загорелая кожа отливает бронзой, очертания мышц становятся четче, глубже. От одного только его вида меня бросает в жар.
— Привет, — улыбаюсь ему, подойдя к яхте.
Отложив моток каната, он помогает мне взойти на палубу и с приглашающим жестом руки говорит:
— Располагайся.
