– Вадим знает о ребенке, – поджав губы и переводя взгляд на зашторенное окно, неохотно признается мужчина. – Яна… Яна была его женой, но между нами вспыхнул огонек, мне казалось, это настоящая любовь, и я не сдержался, переспал с женой лучшего друга. А потом еще и еще раз. Яна говорила, что не любит его, что хочет развестись, но он не позволит. А потом Вадим уехал в Эмираты почти на год, а Янка решила остаться, тогда-то мы и съехались. У него за спиной. Она забеременела…
Марат резко замолкает, словно и так сказал много лишнего, я же пытаюсь переварить информацию, которую только что получила. А ещё почему-то меня настигает ревность к этой Яне. Ей досталось все то, о чем так сильно мечтала я: и мужчина, и прекрасный ребёнок. Вот только она не смогла уберечь ни их, ни себя.
– А дальше? — прочищаю горло я, цепляясь пальцами в край одеяла и борясь с желанием наброситься на Марата с обвинениями. Господи, как же это низко – завести роман с женой лучшего друга. Чем теперь Давидов лучше моего мужа? Оба мрази, один лучше другого. Неужели все мужчины такие – не могут удержать в штанах член и думают лишь о своих деланиях?
– Дальше уже неважно. Важно лишь то, что Вадим свихнулся на мести и не остановится ни перед чем. Поэтому я хочу, чтобы ты слушала меня и делала, как скажу.
– Нет. Нет, Марат. Если бы ты беспокоился о дочери, ты бы не стал искать ее. Яна умерла, никто бы и не вспомнил о ребенка, а теперь наши жизни в опасности. Делай что хочешь, можешь привязать меня к кровати, можешь запереть все двери и окна, но я собираюсь вернуться домой. Там безопасней. Ты ведь знаешь, кто мой отец, поэтому можешь не волноваться за дочь, она будет в надежных руках. Я обещаю. А когда все закончится, тогда и поговорим о будущем.
Я резко поднимаюсь с кровати и широкими шагами пересекаю комнату. Берусь за ручку двери, но покинуть спальню Марата не успеваю: мужчина неожиданно оказывается позади меня, впечатывает меня своим телом в стену, не давая возможности вырваться. Дышит громко и тяжело, но тем не менее его хватка настолько сильная, словно и не было ранения. Всего мгновенье назад лежал в постели весь такой слабый, а сейчас собран и намного сильнее меня.
Я задыхаюсь от близости мужчины, хочу ударить его и обнять одновременно. Я настолько зла на Марата за открывшуюся правду, что с трудом контролирую бушующий внутри себя ураган, хочется ударить кулаком в то место на плече, где ещё не до конца затянулась рана. А ещё я вдруг понимаю, что ужас той ночи пережила по его вине, и теперь Давидов уже не кажется таким героем в моих глазах.
— Я и сам способен присмотреть за собственной дочерью, — рычит мне в лицо, ловя мой взгляд. Я без труда выдерживаю его, фыркаю в ответ, прочищая горло. Все же длительное нахождение в холоде даёт о себе знать, постоянно с дня похищения болит горло, и время от времени появляется температура
— Что же ты раньше не появился-то, папаша? Даше почти три года, где ты был все это время? Почему ребёнок целый месяц после гибели матери провёл в детском доме, а? Тебе насрать на неё, да? Что ещё, Марат? Я хочу знать правду! Говори! — Я упираюсь ладонями в его грудь, но вместо объяснений Марат обездвиживает меня, навалившись всем телом ещё сильнее, и впивается в мои губы своими, вызывая недоумение, злость и приятную дрожь во всем теле.
В первое мгновенье я замираю, парализованная действиями Марата и тем, что на подсознательном уровне ожидала именно этого, направляясь к нему в комнату. Вот только после его признания поцелуи не вызывают восторга, скорее горечь, смешанную с привкусом разочарования.
— Нет, отпусти, – пытаюсь оттолкнуть его, уворачиваясь от поцелуев, но мой отказ для мужчины не помеха. Его пальцы уверенными движениями задирают мою маечку и ложатся на грудь. Сжимают ее и мнут, не давая вырваться.
Я отталкиваю от себя мужчину, кусаюсь, когда его язык повторно пытается проникнуть мне в рот, и колочу по нему кулачками, пока из его рта не вырывается сдавленный стон и он не отстраняется от меня, хватаясь за то место, где еще недавно кровоточила рана.
Я открываю рот, чтобы извиниться, но замолкаю. Это не моя вина. Только его. До этой минуты я винила себя в случившемся, а сейчас ненавижу Давидова за то, что втянул нас в свои разборки.
Я смотрю на него исподлобья, тяжело дыша. Перевожу взгляд на дверь, потом вновь на Марата. Чувствую себя загнанной в клетку добычей. Давидов смотрит на меня угрюмо, с диким блеском в глазах.
— Если я не увижу результаты теста на отцовство до завтрашнего утра, клянусь, выломаю дверь и сбегу. Ты не имеешь права держать нас здесь, Марат. Это уже не смешно, твои игры зашли слишком далеко, на кону наши жизни, – произношу с не присущей для меня жесткостью и твердостью. Меня лихорадит от смешанных эмоций и ощущений. На губах все еще вкус Марата, соски затвердели, а внизу живота предательски ноет. Никогда, ни разу в жизни мое тело не реагировало так на мужа, так почему так откликается на него? Что со мной происходит?
