Это было честно. И он её отпустил. Переболит, перетерпит. Не в первый раз. Просто сейчас больнее, чем всегда. Просто сейчас что-то затронуло сердце глубоко, на грани. Изаму вздохнул, мазнул взглядом по обелиску и внутрь, в себя. Ту команду он не смог сберечь. Свою команду. И прошлого не изменить. А настоящее болью по натянутым нервам. Асами, зачем мы допустили это?..
Ему чётко дали понять, что пора остановиться. Каэдэ вызвала на ковёр и молча положила на стол приказ: назначение главой деревни.
— Мне пора на покой. — Она фыркнула, открыла шкаф, достала бутылку и два стакана. — Вообще я давно собиралась уйти, всё ждала, когда ты, придурок, наиграешься в героя.
— Почему я? — Изаму взял предложенный стакан, качнул в руке: в ноздри ударил резкий запах виски. Ничего слабее Каэдэ не пила.
— Потому что ты лучший, — коротко ответила она, делая глоток. — И потому что твои умения пригодятся здесь. Хватит, Изаму. Навоевался. Пора передавать опыт молодым.
Молодым. Он не считал себя старым. Тридцать четыре — не тот возраст, когда выходят на пенсию. Но в его случае это вообще чудо, что дожил до этих лет.
Дни складывались в недели, вчера его назначили главой. Вчера был праздник, и он радовался. Он должен был радоваться. Не получилось. Взгляд скользил по одной фигуре, снова и снова. По волосам, которые хочется пропустить сквозь пальцы. По талии, которую хотелось сжать в руках. Сделать её своей. Снова. Изаму смотрел бесстрастно (так ему казалось), когда ехидная Каэдэ не шепнула на ухо:
— Так что, Изаму-сама, не хочешь обсудить ваш с Асами плен?
Он едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Он попытался улыбнуться — глазами это получается легко, практика. Он пожал плечами и небрежно спросил:
— Что-то не так?
А сердце уже пробило дыру в грудной клетке. Потому что он до сих пор не думал, как будет тяжело. Прошло два месяца, а они ни разу не остались наедине. И он сам порой потворствовал в этом. Постыдно сбегал, кода она оказывалась слишком близко. Ему было больно рядом с ней. Как будто кости ломаются с тихим, неслышным хрустом, снова и снова. Изаму научился терпеть боль, любую. Только до сих пор не смог научиться терпеть Асами рядом. Слишком много воспоминаний. Слишком много боли.
Она застала врасплох, когда он ступил в темноту. Лепестки отцветающей сакуры в её волосах так и манили убрать их. Сдержался. Асами поймала за запястье, видно, что сама смутилась своей дерзости.
— Капитан Изаму, — пролепетала тихо, — нам надо поговорить.
Изаму замер. Даже сердце пропустило три удара, прежде чем забиться снова. Поворот головы, и он воткнулся в её взгляд. Яркая, невозможно яркая зелень. Опаска, решимость и капля надежды. На что ты опять надеешься, Асами?
— Я беременна.
Он забыл как дышать. Совсем. Даже мысли о том, кто отец, не мелькнуло. Только пустота. И он падал в неё. Падал, падал, с такой скоростью, что голова кружилась.
— Значит, мы должны пожениться, — медленно произнёс он. Или не он, а кто-то другой. А сам Изаму со стороны наблюдал за тем, как расширяются глаза Асами, а губы пытаются сложиться в подобие улыбки.
