У Саши даже представить не получалось, о чём с ним разговаривать. Большинство фраз, которые произносил Герман, были красивыми, но какими-то искусственными, будто бы подготовленными заранее путём тщательного и расчётливого отбора специально для того, чтобы вызывать нужные чувства у девушек и женщин. Хотя, скорее всего, так и есть. Но Саша была, наверное, слишком странной, и на неё это не действовало. Нестандартно-неправильной, бестолковой. Короче, идеальной подругой для такого парня, как Костя Даньшин.
Выбор сделан давно, и нет смысла чего-то менять.
Она бросила последний взгляд в перспективу ясного безоблачного весеннего неба над крышами домов и развернулась, привлечённая посторонним звуком. Варя вошла в кухню, причём в сопровождении до невозможности знакомой мелодии.
‒ Вот, ‒ протянула Саше её звучно голосящий мобильник. ‒ Костик твой объявился. Видимо, что-то почувствовал, заволновался, решил позвонить. Держи.
На экране действительно белым на чёрном сияла надпись «Костя». Саша мазнула пальцем по значку соединения, поднесла телефон к уху, произнесла негромко:
‒ Да.
И в ответ, конечно, прозвучало уже ставшее привычным:
‒ Саш, привет!
Костя тоже никогда не упускал возможности лишний раз произнести её имя.
Он был старше, хотя тоже учился на втором курсе, просто до поступления отслужил в армии, и он тоже приехал из другого города.
В принципе нет ничего невероятного в том, чтобы весь первый курс прожить в одной общаге да так и не узнать о существовании друг друга ‒ факультеты же разные! ‒ и познакомиться только на летних каникулах во время общеуниверситетского турслёта. Всего лишь познакомиться, опять ни о чём не заподозрив, ни на что не рассчитывая, и потом ещё время от времени пересекаться в общих компаниях с теми же перспективами.
Разве что постепенно начинали появляться смутные подозрения и мысли: «А вот если бы… с ним. Ну он же вроде ничего. Как будто. Но… даже не знаю. Он же тоже не торопится проявить инициативу. Не факт, что я ему нравлюсь. Да и он мне. Хотя… скорее, нравится. И если бы он… тогда… вполне возможно. А почему бы и нет? Или ещё подумать? До следующей встречи… если она состоится. А если не состоится, то и ладно».
Вроде и в тот раз ничего не предвещало, просто валили толпой по улице, не торопясь расстаться, обменивались впечатлениями после очередного общего мероприятия, кажется КВНа, постепенно разбиваясь на группки поменьше. Кто-то сразу ломанулся домой, кто-то решил прогуляться.
Саша с Варей оказались в компании человек на двадцать, в основном общежитских, брели самыми последними, болтали. Сначала, кажется, впятером, помимо них и Кости, был ещё его сосед по комнате Олег Ошмарин и какая-то девушка. Потом уже втроём, а ещё позже Варю кто-то позвал, и она ускакала вперёд, опять влилась в общую толпу, оставив Сашу наедине с Даньшиным, возможно, даже специально.
Теперь они шли позади остальных только вдвоём и, наверное, с каждой минутой отставали всё больше. Костя рассчитано замедлял шаг, иногда даже останавливался на несколько мгновений, и тихонько уводил в сторону.
Нельзя сказать, что Саша до последнего ничего не замечала. Очень даже замечала, просто её это устраивало. Она даже нарочно проговорила, делая вид, что высматривает исчезающую вдали компанию:
‒ Может, догоним? А-то мы так совсем остальных потеряем.
Костя опять застыл на месте, озадаченно свёл брови, поинтересовался с большим сомнением:
‒ А они нам очень нужны?
Саша решительно мотнула головой.
‒ Нисколько.
Костя резко выдохнул, и опять в его вопросе читалось сомнение, только уже другое: а вдруг он неправильно понял, услышал то, чего нет, потому что очень хотел.
‒ То есть ты не прочь? Да? Со мной.
‒ Что, с тобой? ‒ прикинулась совершенно непонимающей Саша.
‒ Встречаться. Быть. И-и… вот.
Он приблизился к её лицу, легко коснулся губами её губ.
Она не ожидала, что он вот так сразу, просто подумать не могла. Потому что: «А что ж не раньше? Так долго тянул, только намекал на симпатию и то не слишком явственно». Потому что: не похоже, на него, на того, каким он всегда представлялся ‒ излишне предсказуемым, излишне простым, излишне беспечным. Но не возникло ни неприятия, ни возмущения. Наоборот, показалось совершенно естественным, тем, чего как раз не хватало. И когда Костя чуть отодвинулся, Саша сама потянулась к нему.
Снова ‒ мягкое касание губ, ненавязчивое, будто первые неуверенные слова при знакомстве, осторожное, но всё же откровенное. Костя нашёл Сашины ладони, взял в свои, сжал, немного отстранился, выдохнул:
‒ Сашка.
Словно составил, связал в единый образ все свои чувства и ощущения, сделал их реальными, дал им имя. Её имя.
‒ А я всё не решался. Думал, ты меня не воспринимаешь. Как парня. Ну максимум – вечная френдзона. Во дурак. Столько времени зря.
‒ Костя! ‒ произнесла Саша с лёгким осуждением. Не слишком ли он вдохновился лёгкой победой?
