- Ты не посмеешь лезть в мою жизнь, слышишь? - врываюсь в кабинет Никиты. - И ты не посмеешь ему ничего рассказать.- А-а-а, - тянет он, делая шаг мне навстречу. - Решила охомутать моего богатого папика, да? - рычит он со злостью.Тут же отступаю.- Нет, не смей так говорить, ты ничего не знаешь.- А что мне нужно знать, когда и так все ясно. Это мой отец, ты совсем с ума сошла? - ударил в стену кулаком, приблизившись непозволительно близко.- Я не знала, что ты его сын. Я же ничего не знала, - всхлипываю, и в тот же миг Ник накидывается на мои губы, припечатывая меня к стене.ХЭ
Семь лет назад
Ничего так не радует, как лето. Тебе восемнадцать. Школа закончена, а учеба в институте еще не началась. Только это все было бы вдвойне прекрасно, если б не головная боль, которая адски разрывает виски, и чувство засухи во рту.
Глаза открыть нереально, солнце лупит в открытые занавески. Кстати, почему они открыты?
Глаза все-таки приходится продирать, чтобы посмотреть, что вообще происходит.
Но стоит только приоткрыть один глаз, чуть привстав, облокотившись на локоть, как я замечаю отца напротив моей постели.
– Пап, – со стоном произношу я, понимая, кто устроил мне пекло в спальне. – Какого черта…? – не успеваю договорить, на меня выливается водопад ледяной воды. – А-а-а! – вскрикнула, вскочив с постели, которая теперь напоминала озеро. – Ты сдурел? – откидываю с глаз намокшие волосы.
– Рот свой закрой, а то вычищу ершиком унитазным. С отцом разговариваешь, как-никак! – рыкнул батя.
– Это за что? – непонимающе на него уставилась. – Вот это?
– Машина, Лера! Какого черта ты умудрилась разбить машину? Два месяца, мать твою, она в твоем владении, – меряет своими огромными шагами мою комнату.
А я только сейчас понимаю, что уснула в тех шмотках, в которых ездила в клуб… Голова-а-а! Воды-ы-ы…
– Пап, не ори, – морщусь от еще сильнее затарабанивших отбойных молотков голове.
– Я тебе устрою, ты допекла! Мать до приступа довела. Ты шляешься всю ночь, приходишь под утро в хламину, строишь прислугу! Ты что себе вообще позволяешь? Сколько это терпеть, скажи?
– У меня каникулы. Я отдыхаю, имею право, – отмахиваюсь и, стянув свое промокшее платье, оставшись в нижнем белье, прохожу мимо него в душ.
– Я вообще-то не закончил, совесть имей, – еле слышно доносится до меня из-за двери, а я открываю кран с холодной водой и с блаженством, набрав ее в ладони, ополаскиваю лицо и, склонившись, пью прямо из-под крана.
– Насрать, чего ты там не закончил, – бубню я, наконец утолив жажду.
– Жду тебя в столовой, будем решать твою судьбу! – крикнул он и с шумом захлопнул дверь моей спальни.
А я, хмыкнув своему отражению в зеркале, отправилась под теплые струи душевой.
В столовой, которая надраена до блеска, от которого уже тошнит, отец сидит в центре стола. Глава семейства все-таки. Мать сидит рядом, я же приземляюсь, с грохотом отодвинув стул напротив родителей.
– А кормить-то меня в этом доме будут? – стоило только сказать, как тут же появилась тетя Ася с завтраком для меня. – Спасибо, – хватаю вилку и накидываюсь на омлет с тостами, все еще находясь под пристальным взглядом родителей. – Ну, что? – откинула приборы, когда подавилась едой. – Невозможно же есть!
– Мы обсудили с матерью твое поведение и решили…
– Ну-с, уважаемый суд, извольте-ка поделиться решением, – усмехаюсь, перебивая отца.
– Не дерзи! – воскликнула мама, тут же хватаясь за сердце.
– В деревню к бабке поедешь. Никаких тебе карманных денег. Никакой тебе машины. Можешь паковать свои шмотки, через час Виталий тебя отвезет! – от сказанного отцом у меня от удивления глаза готовы были полезть на лоб.
– Теть Ась, дайте бедному ребенку таблеточку от головной боли! – крикнула погромче, чтобы меня услышали. – Никуда я не поеду! – кинула в ответ отцу. – Решили от меня избавиться? Не выйдет!
– А тебя никто не спрашивает! Собирай чемодан, или я сам соберу его, и уж не обессудь, что туда попадет, то и попадет!
Я откидываюсь на спинку стула и оцениваю ситуацию. Мать на меня даже не смотрит. Отец глядит так, будто перед ним не дочь, а сущий дьявол.
– Я не поеду, – складываю руки на груди и закидываю ногу на ногу.
– Посмотрим. А теперь пошла в свою комнату и жди дальнейших указаний! – повышает голос.
– Я еще не доела, – фыркаю, тянусь за вилкой.
– Вон пошла! – отец поднялся с места и уперся кулаками о стол.
– Зашибись! – вскакиваю со стула так, что он падает. – Спасибо! – театрально кланяюсь в пол. И походкой от бедра направляюсь к лестнице.
Если предки хотят от меня избавиться, то я им помогу. Зайдя в свою комнату, тут же хватаю наушники и, прибавив громкость, приступаю к сбору чемодана. Только ехать я собираюсь не в деревню, а к подруге.
В перерыве между сбором вещей набираю ее.
– Сонька, выручай. Предки взбесились, в ссылку хотят спровадить.
– Ты на колесах? Или тебе такси вызвать? – смеется подруга.
– О колесах. Я не помню ни грамма, что вчера случилось с тачкой. Ща спущусь, посмотрю, главное, чтобы была на ходу.
Только отключила связь, как услышала закрывающийся замок своей комнатной двери.
Не поверила своим ушам. Меня что, заперли?
Вскакиваю с кровати и, долетев в два шага до двери, дергаю ручку. Черт!
– Пап, пап, ну ты что? Ты же пошутил, да? – тарабаню в дверь.
– Нет, Лера, попробуем такой метод, раз остальные тебе не подходят, – после только слышны удаляющиеся шаги.
Стукаюсь лбом о дверь. Зараза, ну как так-то?
