Сама не осознавая, что делаю, я стала покрывать его лицо лёгкими, торопливыми поцелуями везде, где могла дотянуться: щёки, скулы, лоб, шея, только губ я намеренно избегала. Я не знала, как бы он отнесся к такому поцелую. Я поняла, что люблю только после того, как чуть не потеряла его, но чувствует ли он хоть каплю того, что чувствую я? Я ведь так его обидела... Не сдержавшись, я притянула его голову к себе и прижалась к губам.
Он не ответил. Ну и пусть, главное, что он жив и с ним всё хорошо. Со своей любовью я как-нибудь справлюсь. Макс в очередной раз отстранил меня и заглянул в лицо, я в свою очередь испуганно смотрела на него, ожидая хоть какой-то реакции. На его лице вдруг промелькнула надежда, внимательные глаза впились в мое лицо, будто желая найти там что-то. Эмоции смешались в одну незабываемую картину: недоверие, счастье, надежда.
Скажи что-нибудь? - звенящим от напряжения голосом попросила я.
Поцелуй меня ещё раз.
Я не поверила своим ушам и на секунду замешкалась, но он сам притянул меня к себе. Я снова почувствовала, что он теплый, живой. В этот раз он целовал меня так отчаянно и горячо, будто в последний раз. Я тоже старалась вложить в этот поцелуй всю боль, испытанную за последние часы.
Я не хотела его отпускать, то зарываясь пальцами в волосы, то притягивая за рубашку, и было приятно чувствовать, что он делает то же самое. Но оторваться нам всё же пришлось. В коридоре раздались голоса, и я его отпустила.
Тебе нужно поговорить со своими родными. Антон переживает, а у твоей мамы вообще истерика, - он кивнул, соглашаясь, но мою руку все же не отпустил, направляясь к выходу, а у двери и вовсе обнял.
Я аккуратно высвободилась из объятий, когда мы вышли из палаты, чтобы дать ему пообщаться со своей семьей, чем вызвала тихое, недовольное рычание. Несмотря на недовольство, он подошел к маме и, обнял её. Мария Николаевна плакала, хоть Макс и ласково просил её перестать. Настя и Антон к ним присоединились.
Мне казалось, что и Андрей должен сделать то же самое. Но он подошел к брату, лишь когда все остальные Макса отпустили, и с размаху ударил в челюсть, сбивая с ног. Я вскрикнула, а Макс, лежа на полу, рассмеялся.
Не волнуйся, я заслужил, - успокоил меня Косов.
Андрей сгреб его в охапку, поднял с пола и крепко обнял.
Ты пообещал утром, что будешь осторожен.
Я и был. Ну, чего ты, я же не умер.
Пока. Но имей ввиду, ещё раз это повторится, и я убью тебя собственными руками.
Договорились.
Спустя пару часов я сидела на кровати и ждала, когда Косов выйдет из душа. Я хотела на эту ночь остаться рядом с ним, но он почему-то был против и сдался только, когда я просто не разжала пальцев на его рубашке. Все было, как в ту ночь, когда Косов меня спас, разница лишь в том, что теперь он не нес меня на руках: я шла сама.
Через пару минут Макс вышел, но не стал переодеваться при мне, как я думала, а прямо в полотенце прошел в гардеробную. Назад он вернулся в белых пижамных штанах, сексуально свисавших с его бедер, и на ходу натягивая белую футболку.
Зачем ты одеваешься? - нарушила я молчание.
Собираюсь спать.
В прошлые разы ты не очень-то стремился одеваться.
А ты в прошлые разы была этим недовольна, - он лег рядом. Я тоже забралась под одеяло, пододвинулась ближе к нему и устроила голову у него на груди. Сначала Макс ощутимо напрягся, но через секунду расслабился и обнял в ответ.
Мы лежали тихо, дыхание было ровным, можно было подумать, что мы оба спим. Но я, даже не видя его лица, могла с уверенностью сказать, что он не уснул. Я слышала, как гулко и сильно бьется его сердце то ускоряясь, то замедляясь снова. В этот момент мне как никогда хотелось знать, о чем он думает.
Я так испугалась, когда они сказали, что тебя нет, - прошептала я, машинально поглаживая его по груди рукой. Максим снова напрягся. Затем я почувствовала, что он встает.
Куда ты? - голос звучал испуганно, а руки опять вцепились в его футболку. Я боялась, что если он уйдет, то, спустя время, я снова услышу те страшные слова.
Ты чего? - он, улыбаясь, отцепил мои руки. - Я всего лишь хочу воды.
Он подошел к столу у окна, наполнил стакан, но пить не стал, только пристально смотрел на воду. Затем перевел взгляд на меня и вернулся в постель.
О чем ты думал? - я чувствовала напряжение царившее между нами, чувствовала, что мы оба боимся сказать лишнее слово или сделать что-то не так. А это было знаком, что мы не доверяем друг другу. Он не доверяет мне.
О том, что с того момента, как мы приехали в поместье, ты от меня не отходишь, куда бы я не пошел.
Я не хочу от тебя отходить.
А если бы я в душ пошел раньше, чем туда ушла ты, ты бы и туда со мной пошла?
А можно? - я тут же села. Он издал какой-то тихий, непонятный звук и тоже сел, уткнувшись лицом в ладони.
Ну зачем ты так со мной? - он говорил измученно и как-то жалко. - Зачем ты намеренно делаешь мне больно? Мы ведь уже установили границы. В больнице, пару часов назад, я понял, что ты была под влиянием эмоций, но я не хочу, чтобы это продолжалось. Не хочу, чтобы завтра, когда ты уйдешь к Лазарю, мне опять было больно.