Его пальцы начали выводить на моей ноге какие-то странные, причудливые узоры. Он почти не касался меня, только самыми кончиками пальцев. По телу пробежала волна дрожи. Почувствовав это, Косов улыбнулся. Поддев резинку, он спустил её чуть ниже и провел указательным пальцем по тому месту, где она только что была, заставляя меня резко втянуть в себя воздух.
Прекрати! – я почти рычала, такого со мной ещё не было, а всему виной его рука.
Тише, – предостерег он, обдавая кожу у уха горячим дыханием. – Ты же не хочешь, чтобы все всё поняли?
Я чуть повела бедрами, намереваясь сбросить его руку, но, услышав последние слова, замерла. Он тихо засмеялся, но внешне по-прежнему являл собой полное внимание и заинтересованность в словах Олега.
Умница. А теперь полностью откинься на меня и расслабься, – его голос завораживал своей томной, волнующей интонацией, притягивал, как магнитом, лишал воли.
Я выполнила его приказ и почувствовала спиной всю твёрдость мышц его грудной клетки. Напряжение только усилилось, я одновременно и хотела и боялась, что его пальцы двинуться дальше. Но он лишь мучительно медленно гладил полоску кожи чуть ниже пупка, время от времени задевая резинку трусов. По телу разливалось незнакомое приятное чувство, кровь быстро бежала по венам, внизу живота, прямо под пальцами Косова, образовался тянущий узел. Стоны я сдерживала лишь благодаря непрерывному «Тише, тише, тише» мне на ухо.
Внезапно Макс потянул за завязки сбоку, благодаря которым на мне держалось белье.
Сделай вид, что поправляешь сарафан.
Зачем.
Поправляй. – проигнорировал он мой вопрос. Где-то в глубине, где ещё сохранились остатки здравого смысла, я понимала, что это не правильно, что делать этого не стоит, но сейчас мой затуманенный мозг говорил совсем другое. Медленно я выполнила очередной приказ. Завязки с другой стороны ослабли.
Теперь приподнимись, – белье исчезло. Краем глаза я заметила, что он убрал черный шелковый кусочек ткани в карман своих джинсов, после чего его рука снова нырнула под сарафан и вернулась на мой живот.
Ощущения в этот раз были острее от сознания, что кроме белого сарафана. Тем временем Макс стал выводить какие-то буквы. «Р». И так горячая кожа воспламенилась ещё больше. «А». Я старалась дышать как можно ровнее и тише, но мне это не очень удавалось. Две «С». Мысли совсем запутались. «Л». Мне уже было всё равно, поймут его родные что-то или нет, хотелось больше прикосновений, больше его рук. «А». «Б». Узел внизу живота становился всё больше, грозя взорваться и свести меня с ума. «Ь». Мне должно было быть стыдно, но сейчас было плевать на все, кроме этих пальцев. Ещё. Две последние буквы. «РАССЛАБЬСЯ».
Я вообще не понимала, как можно ждать от меня этого. Единственное, чего мне хотелось, чтобы он опустил руку ниже, но он и не собирался этого делать. Тогда я сама одновременно впилась ногтями в его бедро и подтянулась вверх по его груди. Косов шокировано вытаращил глаза и судорожно втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы.
Все мгновенно прекратили свои занятия и посмотрели на него.
Ногу свело, – напряженно проговорил он, надавливая мне на живот и тем самым удерживая на месте.
Болтовня Олега возобновилась, кажется, ему не важна была аудитория, только сам рассказ.
Плохая девочка, – пробормотал Макс. В голосе его чувствовалась улыбка. Я всё ещё находилась в тумане. Голову я откинула на его плечо и чуть прикрыла глаза. Я чего-то ждала.
Очень плохая девочка, – можно было ждать чего угодно, но только не того, что он сделал, а именно – громко объявил, что уже поздно и пора расходиться, после чего сел вместе со мной. Его рука пропала, лишь спиной я продолжала чувствовать его мускулы. – А плохих девочек наказывают.
«ЧТО-О? Нет, нет, нет. Нет! Ты не можешь оставить меня такой» - мысленно заорала я, а он встал и направился на второй этаж, но на лестнице остановился, обернулся и презентовал мне многозначительную улыбку.
Я опустила глаза. Щёки мгновенно вспыхнули. Наконец я осознала, что только что случилось. Одновременно меня нарыли волны стыда и возмущения, но что странно, вторая затмила первую. Хлопнув ладонями по дивану, я резко встала и тут же села обратно. От неудовлетворенного желания мышцы внизу живота сжались, разнося сладкую боль по телу.
«Черт бы его побрал», – в очередной раз подумала я, решительно поднялась, игнорируя реакцию своего тела, и направилась на кухню.Макс.
Я нервно выдохнул табачный дым. Сделав очередную затяжку, зажал сигарету зубами и начал стаскивать рубашку. Включать свет я не стал, так что комнату освещал лишь маленький, мерцающий от моих затяжек, огонек и луна, время от времени появляющаяся из-за облаков. Дверь тихо отворилась.
Не работает ваша теория, мистер Фрейд. Не получается у меня ничего с дружбой. – Пробормотал я, пытаясь стащить рубашку не расстегивая пуговиц на манжетах. В итоге я их просто порвал.
И эта хрень нифига не помогает. – Ещё больше разозлился я. Затушил только начатую сигарету и выбросил в стоящую на тумбочке пепельницу, будто это было что-то мерзкое.