– Ой! Представляете, Шишлова устроила скандал из-за того, что ей отказали в госпитализации. Она настаивает на кесаревом сечении и утверждает, что по-другому ни за что не родит! А Стаценко снова забеременела! В пятый раз, представляете и это не смотря на все предостережения и запреты! Ещё же и проверка была! Семён Игнатьевич метался по коридорам, как сумасшедший и… – впервые за всё время слушать Катю приятно, на лице лёгкая улыбка, а перед глазами снова появляется Максим.
Уже не понимаю, о чем именно говорит девушка, потому что мыслями уплываю в объятия мужчины, который находится в нескольких метрах от меня в своём кабинете, где наверняка безумно занят и не думает обо мне.
– Кстати, вот! – громче остальных слов вскликивает Катенька и кладёт передо мной небольшую карточку, которую обычно присылают вместе с букетом цветов.
– Что это?
– В ординаторской для Вас оставили цветы. Букет просто невероятно красивый и огромный, но сюда я его не принесла, чтобы не вызвать аллергию у пациенток, а вот карточку прихватила, пока любопытные не засунули туда свои носы.
Девушка кладёт своё лицо на скрещенные пальцы и пристально смотрит на меня, вероятно ожидая подробного отчёта о дарителе и содержании записки.
«
– С чего ты вообще взяла, что это для меня? – убирая карточку в карман халата, спрашиваю, стараясь унять дрожь в голосе.
Так быстро афишировать наши так сказать не совсем отношения я уж точно не собиралась, поэтому вместо чувства благодарности за подарок ощущаю злость и неловкость перед Катей.
Вот ведь взрослый мужик, а не понимает элементарных вещей. А ещё психотерапевт…
– Курьер назвал вашу фамилию и сказал, что цветы именно вам, поэтому можете даже не сомневаться! – словно не видя моего раздражения, хохочет девушка.
Ответить не успеваю, потому что начинается приём, и в кабинет заходит первая на сегодня пациентка, и до обеда я погружаюсь в работу.
Ближе к обеду на телефон приходит сообщение от Максима с предложением пообедать вместе, которое я естественно игнорирую, потому что после этого злосчастного букета все любопытные взгляды будут устремлены на меня, стоит мне только покинуть стены своего кабинета. Не понимаю зачем мужчина поступает так, ведь он обещал дать мне время и не торопить события?!
Делать нечего, голодной оставаться не вариант, поэтому собираюсь с мыслями и выхожу в коридор твёрдо решив, что с завтрашнего дня беру обед из дома.
Аппетит резко пропадает, когда я встречаю возле своей двери Владимира. Он стоит облокотившись плечом о стену и освещает без того светлый коридор своей лучезарной невинной улыбкой.
– Чего тебе? – спрашиваю и стараюсь как можно быстрее закрыть кабинет, чтобы трусливо сбежать.
Максим разбудил моё тело и мне не нравится, как оно реагирует на Малышева в данный момент. Это конечно не похоже на всплеск эмоций как со Стрельцовым, но всё же некоторая дрожь и возбуждение начинают зарождаться во мне.
– Как тебе цветы? Если они до сих пор не в мусорном ведре, то я могу полагать, что смог немного пробить твою броню безразличия по отношению ко мне.
– Безразличие? – с насмешкой переспрашиваю, ругая себя за то, что не разобравшись плохо подумала про Максима. – Я ненавижу тебя всей душой, всем своим нутром! Поэтому можешь быть доволен, ты точно мне не безразличен.
Не успеваю сделать и шагу, как Владимир прижимает меня к стене своим телом и больно стискивает мою талию руками.
– Может хватить играть в недотрогу. Ты давно не девочка, Маришка, уж я-то знаю. Ты хочешь меня так же как и я тебя, поэтому может опустим эту ненужную возню и начнём доставлять друг другу удовольствие? Разве наш мозгоправ не убедил тебя в том, что надо уметь прощать?
Он слишком близко, дыхание уже обжигает кожу на щеке, пока я в панике ищу глазами помощь. Всё бесполезно, в это время в коридорах клиники пусто и меня никто не защитит кроме меня самой.
Отвращение горечью поступает к горлу и начинает тошнить. Перед глазами темнеет от злости за то, что подобное обращение вызывает во мне слегка противоречивые чувства и неприятную тягость в промежности.
Чертова скотина! Ты не только сломал мне жизнь, ты заставил мою душу почернеть, сделал из меня такое же чудовище каким являешься сам. Иначе я не могу объяснить своё возбуждённое состояние.
– Ненавижу тебя! – шепчу скорее от безысходности, нежели в надежде донести это до человека напротив.
– Я виноват. Этого уже не исправить, но можно же попытаться быть вместе. Я думаю о тебе каждую минуту, не могу смотреть на других женщин. Черт у меня даже не встаёт на них! Только ты в моих мыслях… Марина…
Последнее Владимир буквально шепчет мне в губы и, грубо схватив за шею, набрасывается на мой приоткрытый рот с поцелуем. Это жёсткий, даже болезненный поцелуй, но я словно мазохистка наслаждаюсь им. По телу бегут больные импульсы, но я не прекращаю эту агонию, словно наказывая себя за свою слабость и лёгкое возбуждение.
