Вера Андреевна не жадничала, и сама рассказывала с искренним удовольствием, и у Даши расспрашивала с таким же. Когда узнала, что Красновская выходит замуж — поздравляла от души, желала отметить золотой, а то и бриллиантовый юбилей… А теперь…
Теперь о свадьбе речь уже не шла. Теперь Даша стала для Волошиных вроде бы куда ближе, но следующую встречу почему-то не столько ждала, сколько опасалась.
Стас был скрытным. Даже от родителей. Напрямую Даша не спрашивала, но интуитивно чувствовала, что он старается не обсуждать дома ни тему развода с Диной, ни тему внезапно случившихся новых отношений. Знают ли они о том, что у их сына завязался роман с девочкой, которая когда-то прибежала в дождь уговаривать его не жениться? Либо уже знают, либо узнают совсем скоро. Как ей себя вести в этой связи Даша откровенно не представляла. Требовать у Стаса представить себя им в новом статусе считала великой глупостью — доверяла ему и не хотела наседать там, где можно этого не делать, а встреться она с Верой Андреевной снова где-то на улице… Растерялась бы, наверное.
— Когда-то обязательно спрошу, — Даша вымучила из себя еще одну улыбку, а потом снова уткнулась взглядом в телефон. Разговор в машине все же заглох.
Сегодня их «дома» обозначало квартиру Стаса.
Готовить ужин в четыре руки стало для них хорошей традицией. Это было быстрее, да и дополнительный повод коснуться друг друга, пошутить о чем-то, что-то обсудить.
Стас жарил мясо, Даша нарезала салат. Увлеклась, не заметила, что он подошел сзади, «окружил» руками — устроив по обе стороны от доски, вжался своим телом в ее спину и ягодицы довольно ощутимо — тазовые косточки больно уткнулись в столешницу.
— Говори, Дашка. Что не так? — чуть склонился, шепнул на ухо. Даша же… Застыла с занесенным над лежавшим на доске сыром ножом, сфокусировала взгляд на узоре плитки кухонного фартука, вздохнула…
— Я тест сделала сегодня. Он отрицательный.
— Какой тест?
— На беременность.
Стас не сразу ответил. Явно задумался.
— Месячные были ведь…
— Были. Но оставалась небольшая вероятность, что… В общем, вероятности больше нет. — Даша чуть повернула голову, выдавила из себя улыбку. — Можем официально выдыхать.
— Да мы вроде бы и не вдыхали…
Его ответ одновременно заставил сердце сжаться и от нежности, и от досады.
— Не успокаивай меня, Стас. Я прекрасно понимаю, что сейчас не вовремя. Рано да и вообще… Просто чуть расстроилась. Не думала, что так отреагирую. Это пройдет.
— Я не успокаиваю, Дашка. Я правду говорю. Стараюсь всегда.
— Я знаю. Просто не могу настроиться, что именно это сейчас правильно.
— У нас все немного неправильно. Или много. Зависит от того, как посмотреть.
— Не поспоришь, — Даша хмыкнула, отложила нож, развернулась, устроила руки на шее Стаса, в глаза посмотрела. — Пообещай мне, Стас…
— Что разведусь и заделаю тебе ребенка? — Даша хмыкнула. Иногда ее любимый Волошин становился «мастером» романтических предложений.
— Приблизительно… — но суть точно передал.
— Обещаю. Женюсь только для начала.
Даша, продолжавшая мягко улыбаться, внезапно рот открыла. Надо было сказать что-то, а она только и смогла, что закрыть его беззвучно, а потом опять открыть.
Они со Стасом никогда раньше не говорили о далеких перспективах их отношений после его развода. Точнее если и говорили, то о всяких мелочах — полетах на параплане следующим летом, поездках куда-то, где оба уже были или еще не были. Но ни о женитьбе, ни даже просто о совместном проживании Стас пока не заикался, а Даша не рисковала спросить. Он старался говорить правду. Всегда старался. И страшно было, что его правда доставит боль.
— Чего смотришь, Носик? Я довольно консервативен, если ты не заметила. Мне кажется, детей стоит делать в браке. Ты против?
— Я? — Даша же все никак не могла собрать мысли в кучку. О романтическом предложении руки и сердца от Стаса она не мечтала никогда. Даже боялась в какой-то степени, ведь… В ее жизни уже было одно романтическое предложение, воспоминания о человеке, сделавшем которое, до сих пор отзывались в сердце болью. А в случае со Стасом такой сценарий и вовсе казался нереальным. Слишком он… Задолбан, погружен в проблемы, да и вообще…
— Ты, — Стас видел эту растерянность. Скорее всего, она была настолько очевидной и отчасти забавной, что не смог удержаться от улыбки — легкой, ласковой.
— Ты замуж меня зовешь?
— Я не могу обещать тебе то, чего пока нет. Значит, и замуж звать, пока женат, права не имею. Но я вижу все так.
— И не боишься?
— Чего? Тебя? — снова улыбнулся, приблизился к ее лицу, легко боднул носом ее нос. — Нет.
— Снова жениться, после… Дины.
— На тебе — нет.
— А если я окажусь… Той еще стервой?
— Зачем ты меня отговариваешь, Дашка?
— Потому что дура, кажется…
Даша ответила, сохраняя максимально серьезное выражение на лице. Стас же не сдержался — расплылся в самой настоящей улыбке, за затылок к себе притянул, лицом в волосы зарылся… По-прежнему пахнущие для него сладостью и счастьем.
— Будем считать, что предварительная договоренность достигнута. Но мне к сковороде надо, а то к чертям все сгорит.
