– Родители смогут приезжать к нам когда захотят, или вообще переедут жить, а всем остальным вполне можно обзавестись на новом месте. Я помогу и мы откроем кафе, которое будет принадлежать только тебе.
– Но я не хочу никуда ехать… И не хочу, чтобы уезжал ты.
Титов растёр ладонью лицо и поднялся на ноги. Снова отошёл к окну, и по его напряжённой фигуре я поняла, что всё не так просто.
– Лина, я уже всё решил. Если бы ты сказала мне раньше, если бы дала понять, что я тебе нужен… я бы всё переиграл.
– Что мешает сделать это сейчас?
– Есть сделки, которым я уже не могу дать обратного хода. С бизнесом в Питере покончено. У меня новое дело, и им я собираюсь заняться сразу, как только покину этот город.
– То есть, так, да? Ты не можешь отказаться от своих дел, а я должна бросить кафе. Считаешь, что это всё глупости, раз нужно не тебе, а мне?
– Лина, спокойнее, пожалуйста. Я вовсе не хочу с тобой ругаться. Я не считаю твои дела глупостями и готов сделать всё, что ты захочешь. Открыть тебе новое кафе. Хоть целую сеть.
– Там, где это будет удобно тебе?
– Там, где это будет лучше для нас всех.
Я поджала губы, чтобы не наговорить ещё чего-нибудь. Того, что так и просилось наружу. Титов уже всё решил, с этим было бесполезно спорить. Но участвовать в этих его решениях я не собиралась.
– Ты можешь оставить меня одну? – попросила я, заканчивая нашу беседу.
Влад мгновенно напрягся и подался ко мне.
– На чём мы с тобой остановились?
– На том, что всё остаётся так, как и было до этой поездки сюда, – отрезала я и, встав с постели, отправилась в ванную.
Задерживаться в этом доме я не хотела. Влад предпринял ещё несколько попыток поговорить со мной и переменить моё решение, но я не могла представить, как уезжаю на постоянное место жительства в другую страну. И если для него это был нормальным и даже привычным, то настолько круто изменить свою жизнь я была не готова.
– Я уезжаю через два дня. Ты можешь прямо сейчас сказать мне «да», и я возьму для тебя билет на самолёт, – тихо проговорил Влад, докинув меня до дома.
Я вышла из его машины с каким-то ужасающим чувством опустошения и потери. Потому что он даже не рассматривал возможности остаться со мной. Да, совсем недавно я сама требовала, чтобы он уехал куда подальше, но сейчас всё изменилось.
Он мог уехать, но не навсегда… Решить свои вопросы и дела и вернуться.
– Нет, Влад. Я не стану делать это по щелчку твоих пальцев. Спасибо за поездку, мне всё понравилось.
Забрав у него вещи, я пошла к двери, и Титов не стал меня останавливать. А я – не стала останавливаться. Наверное, так было правильнее, потому что как бы мы ни старались, наши пути так или иначе должны идти в параллель.
Он действительно уехал. Позвонил перед тем, как отправляться в аэропорт и сказал, что будет ждать. Того, что передумаю. Или просто моего звонка. А я заверила его, что этого не случится. Старалась говорить торопливо, прекрасно понимая, что слова даются с огромным трудом.
И Влад просто попрощался и повесил трубку. Меня за горло взяла чёрная тоска. Я же ведь хотела именно этого и добилась своего.
Больше не было опасности, как не было Титова. Всё вновь вернулось к той исходной точке, с которой и началось, но теперь у меня был ребёнок.
Но как бы я себя ни убеждала, что справлюсь, что теперь всё настолько правильно, насколько всегда могло быть, это не помогало.
Прошло дня три, во время которых я ни о чём не могла думать, кроме как о Титове. По кафе я слонялась призраком, дома – сидела в четырёх стенах. Вспоминала то, как он меня любил в том доме, и мечтала вернуться в эти мгновения хоть на секунду. Снова оказаться в его объятиях, погрузиться в сладость, которую мне дарил Влад.
– Лина… проверь пирог. Кажется, подгорает, – окликнула меня мама, и вместо того, чтобы броситься к духовке, от которой и впрямь растекался горьковатый аромат, я помчалась к себе в комнату.
***
Небоскрёб был таким огромным, что казалось, будто он теряется в облаках. Я запрокинула голову и постояла так немного, глядя ввысь.
Приехала сюда с отчаянно колотившимся сердцем, которое не унималось и сейчас. Узнала у Кирилла куда направляться и попросила его ни слова не говорить Владу. Этим оставляла себе возможность передумать и отступить, но чем ближе была к Титову, тем отчётливее понимала – не передумаю. Потому что чертовски по нему соскучилась и потому что только рядом с ним была живой.
– Добрый день, – сказала я по-русски секретарю, но тут же исправилась: – Excuse me, where can I find Vladislav Titov1? – уточнила на ломаном английском.
– Добрый день, – откликнулась та на чистом русском. – Владислав Дмитриевич в своём кабинете. Вам назначено?
Она стала просматривать какие-то списки, а я вдруг почувствовала себя такой маленькой и незначительной, что поперхнулась следующим вдохом.
Влад совсем не был похож на Севу, особенно такой – важный, богатый и успешный. Но он любил меня, как я надеялась, и это всё меняло.
– Мне не назначено, – откликнулась я. – Но думаю, что Владислав меня примет и без записи.
Секретарша нахмурилась, впрочем, на её лице тут же появилась улыбка.
