В зале, где я лежу, два дивана: один большой, чтобы собраться мужиками посидеть, а другой типа софы, на ней-то я и устроился.
Но не один.
Пётр Никитич со мной. Я хотел сына Добрыней назвать, Вика наотрез отказалась. Тогда я сказал, что Петром будет, в городе Петра. И вообще, у меня с этим именем отличные ассоциации, босс тоже оценил и согласился крестным быть.
Петр родился немного раньше срока, но не так, чтобы критично, здоровый парень, просто мелковат. Врач сказал, что очень важна тактическая связь кожа к коже, поэтому либо я, либо Вика, первое время просто носили его на себе. И сейчас, на празднике, белая моя рубаха расстегнута, Петр Никитич в одном подгузнике прямо на груди спит, сверху укрыт одеялом байковым.
Блондин голубоглазый. В нашу породу.
Я время от времени одеяло приподнимаю, чтобы посмотреть, как он там. Ловлю себя на том, что реально взгляда от него не отрываю… Так прикольно. Сын… Дрыхнет беспробудным сном, даже не зная, какой вокруг него хоровод.
И веса набрал прилично уже.
Подходит мальчик, мой племянник, сын Юры и Полины, Маркелл. Голову кладет на плечо, но не из большой любви ко мне, а чтобы заглянуть под одеяло и посмотреть на ребёнка. Маркелл тоже голубоглазый блондин, Кирсанов стопроцентный, без примесей. Ощущение, что ведьма тупо рядом полежала.
Полина, кстати, очень сильно расстраивалась, ведь она кареглазая брюнетка, и это доминирующие признаки, вообще-то. А её дети все — голубоглазые блондины, поэтому при любом скандале или разборках, ворчит теперь, что Юра подавил её во всех отношениях. Я лично ничего не замечаю такого, кроме действительно бешеной, подавляющей любви к ней со стороны Юры. Но это особенность нашего, кирсановского характера. Своих женщин мы любим безумно и добиваемся в любых ситуациях.
К Маркеллу присоединяется мини-Марта. Теперь я, облепленный маленькими детьми, балдёжно посапывааю, слушая сквозь полудрёму разные разговоры.
Краш и Мот как-то умудрились подлизаться к моему тестю и теперь что-то ему рассказывают, перебивая друг друга и поглядывая в мою сторону с ожиданием. Дядя Юра с Петром Алексеевичем спорят. Они всегда спорят и подначивают. Женщины вернулись с кухни, болтают неподалеку, дети ждут Деда Мороза. И среди всего этого балагана я слышу её голос. Голос любимой женщины , с которой я счастлив и постоянно в последнее время в лёгкой эйфории.
Мы тихо расписались в начале лета, Вика не захотела шикарной свадьбы. Её родители не приехали, она поставила их в известность уже гораздо позже, из-за чего я слегка напрягся. Словно прятала она меня от них.
Зато мы действительно поехали на море и хорошо там отдохнули. Вернулись загорелые и счастливые, встали на учёт в женской консультации, я вышел на работу. Приплюсовать к этому, что шёл ремонт, суета, жизнь била ключом.
Ещё умудрялись посещать экскурсии какие-то, театры, кино, концерты. Вели очень активный образ жизни, даже на последних месяцах беременности. Возможно, поэтому Петра родили рано.
Вика меня не взяла на роды, не захотела, поэтому рождение сына так и осталось для меня тайной. Сдал я её в больницу, лохматую, перепуганную, хотя боялась она не самих родов, а того, что они рано начались, за ребёнка переживала. А через неделю забрал красавицу, всю при параде, накрашенную и с кульком. Вот уж мы шариков наотпускали в небо в тот день!
Голос Вики я в любой толпе выловлю, словно радар на нее настроен.
И сейчас слышу, как она довольно далеко от нас с Петром разговаривает с мамой.
— Мама, прекрати, я полностью доверяю Никите.
— Я тоже доверяю Никите, но не забывай, сколько тебе лет. А он красивый, молодой парень, посмотри на него! Вот куда ты его с такими подозрительными друзьями отпускаешь?
— Это не подозрительные друзья, а надёжные и проверенные товарищи.
— Ну, это для Никиточки надёжные и проверенные…
— Мама, прекрати лезть в мою личную жизнь. Именно поэтому я вас не пригласила на свадьбу , именно поэтому я не хотела, чтобы ты приезжала после рождения ребёнка ко мне.
— Это очень жестоко с твоей стороны, доченька.
— Мама у тебя ещё три дочери, ну почему ты строишь именно меня? Будто мне папы мало! Даже он не такой душный!
— Потому что младшая, переживаю за тебя… И муж у тебя маленький.
— Нечего беспокоиться за нас, мы сами разберёмся, в своём маленьком мире.
— Доченька, вот не лезу в твою работу, но в семейном плане я тебе всё расскажу, как надо. Ты же ничего не понимаешь… Все время в полиции своей… А с мужчиной, тем более, с таким молодым и красивым, надо…
— Мама, я сама разберусь, как надо.
— Нет, не разберёшься без мамы.
— Хорошо я тебя выслушаю, но потом.
Вика подходит ко мне и мягко целует в губы.
Я тяну руку и глажу её по бедрам. После родов она сочная такая девочка стала, не могу удержаться.
— Ты свободен, — шепчет Вика, и я усмехаюсь.
— Я тебе тоже доверяю, — смотрю на нее, повторяя наше самое главное заклинание.
— Без доверия нельзя жить, Ник, — серьезно отвечает она мне.
Вика забирает сонного Петра, расстегивает платье и, прикрывшись детским одеялом, кладет себе на грудь.
