— Пожалуйста, держите меня в курсе дела, — заключил Стас, по-видимому собираясь уйти.
— Вы уходите? — спросила гадалка.
— Нет смысла вас больше задерживать.
— Как вас найти, если что? — обратилась к гостю Яна, приготовив записную книжку.
— Просто, — пожав плечами, ответил Никитин, — я теперь у Незнамовых буду. Шефа нельзя одного бросать, — гость звякнул перед гадалкой связкой ключей.
Милославская очень удивилась, подумав, что Дмитрий Германович наверняка очень доверял этому человеку, раз отважился позволить ему проживание в стенах собственного дома.
— Позвольте, — неожиданно вкрадчиво произнес Никитин, — еще раз рассмотреть вот эту штуковину, — Стас положил ключи на кресло, немного в стороне от себя, и потянулся к египетской кошке.
Яна принялась рассказывать гостю об истории появления статуэтки в ее доме. Стас завистливо смотрел на фигурку и внимательно слушал гадалку.
— Ладно, пойду я, — сказал он. — Может, попытаюсь еще своих ребят к делу подключить. Хотя шеф, наверное, все эти варианты испробовал…
Никитин пожал плечами и направился к выходу. Милославская пошла его провожать. Джемма, видя, что между ее хозяйкой и гостем все в норме, решила не путаться под ногами и лишь лениво глянула на них.
— Вы на такси? — не сдержав любопытства, спросила гадалка, остановившись у калитки.
— Да. Я с горя вместе с шефом опрокинул сто грамм. Не стал за руль садиться. От греха подальше…
— Береженого бог бережет, — заметила Милославская и на том распрощалась со своим незваным посетителем.
Задвинув засов, Яна остановилась в задумчивости. Если бы ее в тот момент спросили, о чем она размышляет, вряд ли бы она смогла ответить. Сумбурный рой мыслей копошился в голове: о Незнамове, о Галюсе, о Вадиме, о Стасе, о галстуке Стаса, на который он где-то посадил пятно, о Дмитрие Германовиче в роли борца… Процесс обдумывания этого не был анализом. Просто думалось и все.
Яна пришла в себя в тот самый момент, когда мозг стал твердить ей о том, что гладиолусы на небольшой клумбе, разбитой в ее дворе, просто стонут от засухи. На самом деле, в течение этих нескольких дней бешеной гонки за Галюсей Незнамовой любимая гадалкина грядка пришла в полное запустение. Цветы обронили многие соцветия, которые при хорошем уходе вполне могли бы продержаться еще пару дней, земля уродливо потрескалась, листья пожухли.
Вздохнув и мысленно отругав себя за нерадивость, Милославская взялась за лейку, вода в которой уже позеленела и за день нагрелась до температуры парного молока, и стала заботливо обхаживать растения, всегда вызывающие у нее особый трепет. Она восхищалась ими, умилялась их красоте, пыталась даже разгадать загадку сотворения мира и всегда после таких садоводческих работ чувствовала прилив душевных сил.
Джемма, очевидно, дивясь непонятной для нее хозяйской радости, решила заняться своим делом: водила носом вокруг клумбы, пытаясь отыскать, где она в последний раз совершила метку территории, и пометить ее еще раз.
— Вот так-так… — протянула, глядя на любимицу, Яна Борисовна, продолжая при этом думать о своем, — жених объявился! Чего не ждали, того не ждали… и представился-то как — жених! Не парень, не молодой человек, а именно жених! Видно там и вправду все так серьезно.
Вслед за этим гадалка снова наполнила лейку, опустив в нее конец прозрачного зеленого шланга, отряхнула руки, успокоившись тем, что завтра снова сможет побаловать свои цветочки отстоявшейся теплой водой и позвала Джемму в дом.
Переступив его порог, она задумалась о том, что, однако, одного кофе для этого часу дня маловато и вознамерилась совершить ревизию в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного или пригодного для приготовления мало-мальски симпатичного ей блюда.
— Прежде порядок наведу, — пояснила она самой себе и отправилась в спальню, где наскоро заправила постель и определила брошенный на пол халат на место.
Затем она зашагала в кабинет, чтобы освободить столик от грязных чашек, которые следовало сразу же вымыть во избежание образования темно-коричневых неприглядных пятен.
Египетская кошка сиротливо стояла на этом столике, и гадалке захотелось поскорее вернуть ее на прежнее место — человек, живущий в одиночестве, очень прихотлив в этом отношении в отличие от того, в чьем доме не прекращается семейная суета.
Затем Милославская попыталась придвинуть кресло немного к стене — что-то блеснуло между подушкой кресла и его боковинкой. Яна наклонилась — ключи, которыми Никитин не более получаса назад похвалялся перед ней, завалились в щель. Гадалка машинально стала прокручивать в голове недавний разговор. Да, парень клал ключи на краешек кресла. Вероятно, в тот момент, когда он потянулся за статуэткой, они почти бесшумно соскользнули в сторону, и не поймав их в последующие мгновенья в поле зрения, обеспокоенный всем происходящим и потому очень рассеянный, Стас просто-напросто забыл о них.
— Стас! Ста-а… — крикнула Яна и, оборвав крик на полуслове, замолчала, поняв, что Никитин в этот момент уже далеко от ее дома.
