Пройдясь по комнате, собрала все свои гигиенические принадлежности, которые использую ежедневно, и обратила внимание на лежащий на туалетном столике белый платок с чёрными разводами от туши. Взгляд тут же скользнул на ручку ящика, и я, закусив губу, его открыла, чтобы вытащить аккуратную коробку с изображением розового зайца на крышке. Пальцы сами открыли. Не я, нет. Я вообще оставалась безучастной к этому поступку. Клянусь, они сами…
Четырнадцать белых платков лежали, аккуратно сложенные, в ряд. Четырнадцать свидетелей моему нарушенному обещанию. Четырнадцать фактов, доказывающих мою слабость. А теперь ещё и пятнадцатый!
Я зло засунула новый платок в коробку и закрыла её, надеясь, что вместе с ними закрою и воспоминания. Забуду! Вырву из груди! Но буду помнить о том, какой дурой могу быть, когда он рядом! Никогда и ни за что не дам ему повода протянуть мне новую тряпку!
Швырнула коробку в сумку и принялась дальше собираться. Но уже быстро, потому что была зла. Зла на саму себя, за то, что снова, как наивное дитя, поддаюсь чувствам и теряю контроль.
Когда вещи были собраны, а нервы успокоены, я отправилась на кухню за порцией кофе, но заметив пару дорогих туфель на пороге, притормозила, пытаясь понять, кто к нам в гости пришёл.
— Какие у них варианты против семьи? — прозвучал насмешливо голос Костика. — При всем желании не раскопают.
Затаив дыхание, я ждала ответ от его собеседника, уже догадываясь, кто он. Подобные фразы из уст парней звучали нередко. И у меня никогда не было желания вникать в их суть. После примечательного разговора с братом несколько лет назад я сделала вывод, что есть вещи, которые мне не следует знать.
— Они напрягают Заславского, — равнодушно произнёс Картер. — Тот в свою очередь трясёт наших. Если и дальше будет, придётся успокоить.
— Зря ты, конечно, тогда так…
— Что я слышу? Не за тобой ли два месяца назад заминали какого-то доходягу? — хмыкнул Макс.
Я осторожно подобралась поближе к дверному проёму и замерла возле комода, уставленного всякими безделушками.
— Ну то я. Ты же обычно не следишь так жёстко. А тут подставился как зелёный…
— Может, завяжешь уже?
Костик рассмеялся.
— Слушай, тебе не кажется, что надо чуть эмоциональнее быть, а не впадать в одну из крайностей?
— Ты о чем?
— Не слышал? — снова хохотнул брат. — Поговаривают, у тебя где-то тумблер спрятан. Он ответственен за два режима: пофигист и псих. И помня, каков ты во втором, не хочется провоцировать.
— Можно подумать, тебе удастся, — всё так же ровно ответил Макс.
А я припомнила только один раз, когда он психанул. И да, то воспоминание являлось не самым приятным в моей жизни. А всё потому, что ушла с одноклассницей и её братом на речку на весь день и никому ничего не сказала.
Мне было тринадцать.
Я помню, как стояла тогда мокрая на берегу в закрытом купальнике, а Макс лупил мальчишку и никак не реагировал на крики. Даже Костик его не останавливал. Брат тогда хмуро на меня посмотрел и сказал, что это моя вина.
— Я знаю волшебное слово, — вырвал меня из воспоминаний голос Кости.
— Только попробуй. Отправлю к Заславскому.
Ржать братец прекратил, но разговор не закончился:
— Да дался тебе этот мажор...
— Я не делаю ничего просто так. Он вконец зарвался.
Я вздрогнула, услышав неприкрытую злобу в его ледяном голосе, и случайно задела комод, который пошатнулся. Безделушки, баночки, пузырьки на нём задрожали и зазвенели.
— О-о-о, — протянул Костя. — Партизаны в городе. А ну выходи, Малая, или я тебя щас сам за твои большие уши вытащу.
Состряпав невозмутимое выражение на лице, я зашла на кухню и, не глядя на парней, направилась к кухонному гарнитуру.
Врать. Я сейчас точно буду врать.
— Я не слушала, — говорю, держа ровной спину, по которой как бешеные помчались холодные мурашки. — Вы просто слишком громко разговариваете.
Ополоснула джезву и набрала в неё холодной воды, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Нервы ни к чёрту. Бросила в ёмкость ложку молотого кофе и поставила на плиту, после чего повернулась и посмотрела Максу в глаза, давая понять, что мне не нравится его пристальное внимание.
Единственной реакцией был дрогнувший уголок губ и насмешливое:
— Привет, Кэти.
— Виделись, — хмыкнула я, сложив руки на груди. Посмотрела на странно улыбающегося Костика и вздёрнула бровь. — О чём секретничаем?
— О нелёгкой судьбе твоего брата, тяжкой доле и диком желании испить фирменного кофе от заведения “Любимая сестрёнка”.
— Телефон принести? Сейчас закажем, — улыбнулась я. — И от сестрёнки, и от братика.
Костя снова попытался состряпать умильную моську, но видя, что я начинаю над ним ржать, прекратил неблагородное дело. Это ещё, когда мы с ним наедине, ему проще, а вот в присутствии Макса или ещё кого, братец чувствует себя не столь свободно в подобных действиях. К тому же Картер смотрел на него как на идиота.
— Кофе? — поинтересовался он у Макса.
И тот нагло кивнул! И это после того, как заявил, что кофе у меня обычный! Вот… мерзавец!
— Да идите вы, — буркнула, отворачиваясь к плите. — Нашли бесплатного бариста… И курьера, и шофера.
