***
Сначала в нос ударил какой-то затхлый запах, а в голову боль. Висок саднил невыносимо. Затем до меня донёсся звук шкрябающего металла и неприятные ощущения от затёкшего тела. Открыв глаза, обнаружила перед собой мужчину. Он точил два сверкающих в приглушенном свете ножа с таким взглядом, будто был далеко отсюда.
Душа умчалась в пятки, и организм начал стремительно вырабатывать адреналин, от которого сердце в груди загрохотало, требуя больше кислорода. Дыхание сбилось и стало тяжелым, что не укрылось от бритого мужика.
Я никогда ранее его не видела, но точно могла сказать, что передо мной очередной головорез. Скорее всего, сидевший, потому что его руки и пальцы были испещрены многочисленными татуировками, коих я немало видела, когда нас с Костиком опрашивала милиция. Сразу после смерти мамы.
Будучи слишком напуганной, я даже вопроса задать не смогла. Голос словно отняли. Только руками шевелила, пытаясь ослабить верёвку, что очень сильно стягивала запястья. Видимо, когда меня, бесчувственную, привязывали к жесткому стулу, никто и не думал позаботится об удобстве.
— Надеюсь, ты не будешь орать, Кэти? Так он тебя называет? – от звуков тяжелого, неприятного голоса я вздрогнула и метнула взгляд в лицо мужчины. – Красивое имя. Сладенькое такое…
Не ответила. Принялась наблюдать, как он точит ножи. Очень хотелось, чтобы он не проверял их остроту на мне.
— Знаешь, Кэти, мы обычно стараемся не втягивать в разборки шлюх. И мне, блять, неприятен тот факт, что приходится использовать тебя, чтобы добраться до Картера.
Я молча слушала. Слушала и смотрела, как он с силой проводит лезвием одного ножа по другому, вызывая неприятный скрежещущий звук.
— Молчишь? Тем лучше. Ненавижу бабские сопли.
Эта фраза застыла в голове вместе с кровью. Хотела бы сказать — не смогла бы сказать ничего. Будто кто-то сунул в горло кусок тряпки.
Я осторожно осмотрела комнату и с ужасом отметила, что здесь не было ни мебели, ни окон. Бетонные стены и дверь. Подвал?
Я выла внутри. Я не понимала, почему всё это со мной происходит. То есть понимала, конечно, но за что Вселенная так со мной? Я больше не желаю боятся. Не могу думать, что со мной в любую минуту что-то могут сделать. Меня переполняет практически непреодолимый ужас, но я всё равно сижу с каменным лицом, потому что страх – это одна из форм боли. Страх – слабость, которую я не собираюсь показывать никому постороннему.
Мне плевать, кто этот человек. Я вижу перед собой очередного ублюдка, который может всадить меня ножи в любую секунду, и я ведь даже пикнуть не успею.
— У тебя и твоего ёбыря так много врагов, что нам даже в очередь пришлось встать, а Яцушко и вовсе прогнуть, — он бросил на меня косой взгляд, пытаясь отследить реакцию, но наткнулся на деланное равнодушие.
Я не понимала, зачем вообще мне что-то рассказывать. Чтобы задеть за живое? Так ничего такого он не поведал. По крайней мере, пока.
И словно прочитав мои мысли, бритоголовый продолжил:
— Малец и сам не понял, как оказался под нами. Бывшая шлюшка Картера, кстати, неплохо в этом подсобила. Она же наркоту им дала, чтобы тебя в клубе отодрали, но вот парню конкретно досталось. Причём, и пальцем тебя тронуть не успел, а был отправлен в кому.
Я вспомнила Тарзан и её ненависть. Всё то время, пока она крутилась рядом с Максом, Таня, похоже, видела истинное его отношение ко мне. И что? Пыталась за счёт Дамира убрать меня с дороги?
Как же… мерзко.
На краю сознания мелькнула мысль, что со мной в ту ночь был Макс, а не Дамир, раз последний утверждает, что не трогал. И да, я даже поверю, потому что поведение парня больше соответствовало Картеру. И это приносит каплю облегчения, которая тут же рассеивается в застывшем в крови ужасе.
Этот ублюдок хвастался тем, что знал обо всём, что касается меня!
