Мне кажется, что даже в салоне авто воздух стал намного горячее, опустив стекло со своей стороны, в салон врывается свежий морозный воздух. Вдохнув полной грудью, пытаюсь остудить то варево, что сейчас у меня внутри.
Это не панацея, но все же… Становится легче, хоть и на короткий период.
Подъезжаю к универу, Лера сказала, что ждет меня на входе. Но здесь никого. Набираю ее номер. Мобильник выключен. Разрядился что ли? Пару минут назад только сама мне звонила.
Может ей стало плохо, и она вернулась обратно? За грудиной, где только что пылал пожар, все покрывается инеем и превращается в лед. Руки изрядно потряхивает. Нехорошее предчувствие вылезает из глубин подсознания. Верчу головой по сторонам — никого.
Быстро выбираюсь из салона и иду в направлении входа в универ. Вдалеке на снегу лежит что-то светлое и поблескивает в лучах морозного солнца.
Не знаю зачем, но ноги сами меняют траекторию и несут меня к этому предмету. Подойдя ближе к предмету, понимаю, на тротуаре валяется шапка.
И тут меня окатывает с головы до ног ледяной водой. Это шапка Леры, сам сегодня утром заставил ее надеть, когда забирал из дома. Нет, может это просто похожая, что вообще ей тут делать.
Сердце начинает гонять кровь по моему организму с таким рвением, что кажется из меня ее сначала всю выкачали, а потом дали таким напором, что она курсируя по венам, смывает все на своем пути.
Еще раз набираю номер, телефон в не зоны. Да что здесь произошло? Подхватив пальцами шапку, возвращаюсь в салон машины.
Мысли путаются одна с другой, примешивая всевозможные сюжеты развития событий. Обрубаю их…
Набираю уже знакомый номер.
— Иван Павлович, простите, что беспокою, но мне срочно нужна ваша помощь, — каждая буква жалит меня. Гоню от себя мысли, что произошло, что-то плохое.
— Что случилось, Саш? — Иван Павлович, еще ни разу не отказал в помощи. Я больше не знаю к кому обратиться.
— Можно не по телефону?
— Приезжай, — четко произносит он в ответ.
Спустя двадцать минут я, сидя в его кабинете, рассказываю о том, что произошло.
— Странно это конечно, но может ты зря напустил панику? Ты в уневер заходил, спрашивал?
— Нет, она сказала, что уже все сдала и ждет на улице, — горло перехватывает от спазма.
— Плохо, заметил что-то странное? — отрицательно качаю головой.
— Какие здания есть поблизости? Магазин, кафе? — в голове встает картинка улицы. Территория универа, парковка, само здание, на противоположной стороне магазины, многоэтажки… ничего особенного.
— Думаете, она могла пойти в кафе?
— Не исключено конечно, но сейчас везде камеры, можно запросить картинку с ближайшей к тому месту, где лежала ее шапка.
— А так можно? — кислорода в легких не хватает, пытаюсь вдохнуть, но легкие не собираются принимать такой объем воздуха, мне кажется они сейчас отделяться от моего организма и начнут собственную отдельную жизнь.
— Без официальной бумаги конечно нет, но мы попробуем, — открыв телефон он что-то долго ищет.
— ТЦ, — осеняет меня, — почти напротив есть небольшой торговый центр, — Иван Павлович переводит на меня свой тяжелый взгляд и молча кивает. Сказываются годы работы в данной структуре. Твердый, холодный, лишенный эмоций человек, с холодным взглядом. Такое первое впечатление складывается о нем. Но я знаю его с детства. Вне работы — это совсем другой человек, у которого всегда припасена шутка или анекдот.
После недолгих разговоров с кем-то по телефону, мы получаем записи с камер.
На первой камере практически ничего не разобрать, картинка очень размыта. Очень далеко.
Вторая снимает территорию ТЦ. И только на третьей мы находим нужный ракурс съемки. Застыв перед экраном монитора я внимательно вглядываюсь в каждого прохожего, ничего необычного, просто дорога, по которой проезжают машины. Люди снуют туда-сюда.
— Стой-те, — быстро опомнившись, добавляю окончание. Хоть он и друг отца, все же на ТЫ, общение у нас не переходило.
— Вот здесь, Лера, она только что вышла с территории универа, — придвинув стул ближе, впиваюсь глазами в экран.
Запись идет, на несколько секунд даже задерживаю дыхание. Понимаю, что сейчас должно что-то произойти.
Резко к обочине подъезжает в круг тонированный внедорожник, оттуда вываливаются два отморозка, вцепившись в Леру, один из них тащит ее к машине, а второй зажимает ей рот. Через минуту все трое скрываются в салоне авто, и та дает по газам.
Глаза наливаются кровью. Я прямо сейчас готов их уничтожить. Она же беременна…
— Иван Павл…, - вскочив со стула, меня пригвождает обратно его тяжелый взгляд.
— Сядь, не пори горячку. Сейчас решим.
Иван Павлович проделывает манипуляции с куском этой записи, сначала он проматывает ее еще раз, в некоторых местах нажимая паузы. Увеличивая номер машины. Две последние цифры заляпаны грязью. Пытается увеличить лица тех громил, но они скрыты под черными балаклавами.
Я готов рвать на себе волосы от бездействия. Если бы не пробка, я бы успел…
— Давай без самодеятельности, — обращается ко мне, — мне нужно минут двадцать, может тридцать.