— Э-э… — вновь теряюсь я. — Тогда до завтра.
Дружеские отношения с Валерой налаживаются, но в четверг встретиться все-таки не получается.
— Прости. Юля просит приехать, присмотреть за малышкой, — объясняю как есть.
Белов в общих чертах понимает, о ком речь. Расстраивается, но реагирует спокойно. Даже предлагая подбросить за город на машине матери.
— Не знаю… Это удобно? Не хочу тебя напрягать…
— Да какие напряги? Отвезу. Маякнешь, заберу. Нечего тебе из поселка вечерами на такси кататься.
— Меня обычно водитель Саульских отвозит.
— Вот его напрягать не нужно, — со знакомым пафосом заявляет Белов почти философски. — Все, решено! Отвезу и заберу тебя.
— А это? Смотри!
Я лежу на диване, а Ангелинка крутится передо мной в очередном бальном платье.
— Очень красиво!
— Папа говорит, что я принцесса, — довольно смеется малышка.
— Конечно! Самая красивая принцесса!
Ангелина подбегает ко мне, и я выпрямляюсь, чтобы обнять ее.
— Сколько времени? Успеем еще один мультик посмотреть? Хочу, чтобы ты увидела Эльзу!
— Ну, включай. Посмотрим на твою Эльзу, — даю добро и поднимаюсь. — Я молоко принесу. Мама говорила перед сном выпить.
— Ууу, молоко… — протягивает малышка угрюмо и, не снимая платья, плюхается на ковер. — А ты со мной будешь?
— Конечно! Это ведь очень полезно, — уверяю ее. — А я тоже хочу быть здоровой.
— Ладно…
Когда возвращаюсь с подносом из кухни, напоминаю, чтобы девочка переоделась обратно в пижаму. Убираю наряды на место в шкаф и, устраиваясь рядом с ней, поднимаю свой стакан.
Едва подношу ко рту, как вдруг резкую тошноту ощущаю.
— Ты пьешь? Пьешь?
— Да…
— Я не вижу!
— Включай уже свой мультик, а то не успеем посмотреть.
Молоко я, конечно, выпиваю. В угоду Ангелине удается себя перебороть. И все… Не могу сосредоточиться ни на мультфильме, ни на лепете малышки. Настолько плохо становится, что в ванную мне приходится бежать.
— Татка? — доносится из-за двери тонкий детский голосок, когда я уже лицо умываю. — Тебе плохо?
— Да… Сейчас, — спешу открыть дверь. — Прости, малыш. Ты не испугалась? — приседаю перед ней на корточки.
— Нет. У меня тоже однажды такое было! После пиццы, — важно сообщает Ангелина, заставляя меня улыбнуться. — А у тебя из-за чего?
— Не знаю… — не скажу же, что тошнить стало только после молока. В ее возрасте это можно неверно истолковать.
— Сейчас тебе легче? Может, нужно вызвать врача? Папа мне вызывал…
— Нет-нет, — торопливо отмахиваюсь, чтобы успокоить. — Теперь все в порядке. Пойдем дальше смотреть твою Эльзу.
Малышка засыпает до возвращения Саульских. Я и сама, давлю зевки и силой воли держусь, чтобы не свернуться рядом клубочком.
Юля извиняется за то, что задержались, и предлагает остаться на ночь.
— Не стоит. Утром в универ неудобно добираться.
— Я тебя сама подброшу.
— Спасибо за беспокойство. Но я уже договорилась, друг выехал, — почему-то смущаюсь, сообщая об этом.
Надеялась избежать огласки.
Почему?
— Друг? — понизив голос, интересуется Саульская.
— Да. Валера, — тоном подчеркиваю, что ничего важного в этом нет. Не хочу, чтобы возникли какие-то ложные предположения. — Помнишь, рассказывала тебе о нем?
— Помню. Хорошо, — кивает Юля. — Будешь дома, обязательно набери. Спать не лягу, пока не услышу, что ты добралась.
— Окей, — обнимаю ее на прощание и машу рукой Роману. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, — отзывается Саульский.
Юлька же продолжает настаивать на том, что на сегодня мы еще не прощаемся.
— Поняла я, поняла… Позвоню.
И надо же такому случиться… Когда выхожу к ожидающему у ворот Белову, мимо проезжает тот самый знакомый автомобиль, который я с субботы выискиваю у ресторана. За тонированными стеклами не видно водителя, но по номерному знаку совершенно точно знаю, что он принадлежит Рейнеру.
На следующий день тошнота повторяется. До рвоты не доходит, однако муторное состояние сохраняется на протяжении нескольких часов. Не желаю себя напрасно накручивать. Хватает переживаний, связанных с разлукой. Только вот сказанное Андреем в наш последний день само собой всплывает и замещает собой все сознание.
Какова вероятность того, что беременность все же случилась?
— Только не это… — неосознанно бормочу это вслух, стоя в ванной перед зеркалом.
Из-за недомогания не поехала на первую пару. Планировала позавтракать рисом, выпить крепкий чай и успеть ко второй. Но с приходом этих мыслей начинает кружиться голова и как будто еще сильнее скручивает желудок.
Я взрослая, здравомыслящая женщина. Будущий врач. Пытаюсь сохранять рассудок холодным… Однако в первые секунды меня охватывают ужас и паника.
Теста у меня, естественно, нет. Никогда не приходилось его делать. Я ведь с полным доверием отнеслась к той лекарше. Не подозревала, что давший клятву Гиппократа может проводить подобные эксперименты над женщиной. Как это еще назвать?
