Линтар в окружении стражей уже покинули зал, и музыканты начали играть, но тяжелая гнетущая атмосфера осталась, смыв, как прилив, прежнее веселье. Словно арманец одним своим появлением окрасил этот искрящийся зал черным и багрово-красным. Я присела в изящном реверансе:
— Прошу, продолжайте праздновать, Ваше Величество. А я удаляюсь, потому что сыта по горло и вами, и вашими сюрпризами! — кивнула Люку. — Спасибо за честность, брат. О тебе я сегодня тоже узнала много нового. Светлой ночи.
Я развернулась и пошла к выходу. Обрывки фраз цеплялись за меня, словно липкая паутина:
— … вы видели, какие у него глаза? Зверь, настоящий зверь…
— … нужно было убить его сразу… Это же арманец, опасно оставлять его в живых…
— … какое будет представление…
— … это правда, что принцесса была в плену за Стеной?
— … даже не представляю, как ей довелось выжить…
— … хм, представляю, что с ней там делали…
— … тише…
— … Что с ней там было?
— … убить зверя…
…Я смотрел на нее, мою дикарку, мою принцессу… Как же она прекрасна. Хотя это просто оскорбление — видеть ее в одеждах Первородных, а впрочем… это всего лишь наряд. Синее платье, красные волосы, зеленые глаза. Она улыбалась, кружилась по залу в объятиях этого хлыща, которой уже труп…
Только вот выберусь отсюда…
Вспомнил, как все случилось.
Изменения в Еве я почувствовал, когда она побежала от меня, там, на границе Ранххара. Легкое прикосновение Тонкого Мира к сознанию, дрожащая грань, нити силы, оплетающие мою дикарку. Плохой силы, темной, замыкающейся в контур. Результат мог быть только один — смерть. Такую мощь не выдержит человеческое тело, тем более столь хрупкое, только я со своей силой дракона, возможно, смог бы устоять…
Помню, как Ева упала, но я успел подхватить ее, прижал к себе. Никогда не думал, что на свете есть что-то, способное настолько меня испугать. Она не двигалась, и кровь на прокушенной губе алела так ярко… Не позволил себе отвлечься, поднял голову, четко проговаривая слова для передачи огня и силы. Сделал, не задумываясь, хоть и видел воронку портала, еще призрачную, но уже ощутимую.
Генерал Дариарх попытался меня образумить, даже прервать передачу, и я откинул его, не глядя. Мои люди кинулись снова: все верно, для них на первом месте — моя безопасность. Поставил барьер, чтобы не лезли. В портал тянуло все сильнее, разорвать не получалось… Контур замкнули прямо на Еве — не знаю, кем надо быть, чтобы сделать это. Мое сознание проваливалось в тонкий мир вслед за моей дикаркой. Варварский способ разделения: тело тянуло в портал, сознание — в тонкий мир. Держать и то, и другое почти невозможно. Я передавал Еве силу, сохраняя ее жизнь, вылил все, и нырнул за ней в мир хаоса и плавающих образов. Выдернул оттуда ее разум в тот момент, когда наши тела все-таки затянуло в воронку. Успел лишь сорвать пояс с артефактами и кинуть под ноги генералу. Амулет с шеи снять уже не успел…
Собственно, приятного пробуждения я не ждал. Поток ледяной воды привел меня в чувство, но глаза открывать не стал, осторожно втянул воздух. Четверо. Крылатые стражи и… Первородный. Чуть шевельнулся. Так и есть: скован по рукам и ногам. Быстро прощупал собственный резерв. Тоже ожидаемо. Пуст.
Открыл глаза, быстро осмотрелся. Каменный мешок без окон. Подвешен на цепях. Ноги в колодках. И то, и другое — из прония, единственного металла, устойчивого к огню. Значит, понимают, с кем связались. Разговор не спешил начинать, просто смотрел.
— Неужели наша спящая принцесса проснулась, — с насмешкой протянул Первородный, приближаясь. — А мы уже устали будить!
Я втянул его запах и сжал зубы. На нем был аромат моей Евы. Немного, но я чувствовал. Нес на руках? Или обнимал? Убью… но сейчас важнее другое.
— Что с ней? — голос охрипший, регенерация не начинается. Плохо.
— О ком ты, арманец? — оскалился этот хлыщ. — Если ты говоришь о моей невесте, принцессе Антарее, то изволь заткнуться.
— С ней все в порядке? Она жива? — хлыст обжег спину, сдирая кожу.
— Разве я не запретил тебе спрашивать о ней? — прошипел Первородный, наклоняясь ко мне.
— Разве я должен тебя послушать? — усмехнулся я. Рассмотрел в вороте медальон в форме льва, держащего в зубах цветок ириса. Властитель девяти родов. Подойди ближе, проверю, насколько тверда твоя голова. — И я не знаю, с чего ты называешь мою пару своей невестой. Ева — моя.
— Твоя? — Первородный рассмеялся, но глаза так и остались холодными и злыми. — Она уже и не помнит о тебе, правитель Ранххара. Ева моя невеста, уже много лет. И ждет нашей свадьбы не меньше меня! — еще один шаг ко мне, предупреждающее движение стража. Давай же, подойди.
— Значит, жива, — протянул я. — Хорошо. Интересно, кто тот придурок, что замкнул контур на живом человеке? Уж не ты ли?
Хлыст снова обжег спину.
— Ты разговариваешь с властителем Первородных, арманец, — прошипел страж.
Я фыркнул пренебрежительно.
— Правда? А я думал, что веду беседу с глупым и самонадеянным юнцом, который почти прикончил принцессу созидающих. И после этого ты мнишь ее своей невестой?
